Кадеты троллят Ленина
кот
red_w1ne
Речь

yroslav1985

Противостояние. 1. От Кеннана до Кеннана.
кот
red_w1ne
Оригинал взят у ljwanderer в Противостояние. 1. От Кеннана до Кеннана.

В обсуждении нового Гарвардского исследования о ленинградской блокаде у меня созрело желание сделать пост о Гарвардской школе и ее роли в идеологической борьбе с Советской Россией.
Но как писать о Гарварде и не писать о холодной войне, ее истоках, о том, как все начиналось?
Вот и получился новый цикл, а первая часть называется : "От Кеннана до Кеннана", потому что это - период формирования основ, на которых базируется американская внешняя политика, а также потому, что до сих пор находятся те, кто думает, что это -один и тот же человек :)


Джордж Кеннан старший
(Кеннан-исследователь)

Джордж Кеннан младший
(Кеннан-дипломат)

Read more...Collapse )

Tags:

Маоизм. -1.
кот
red_w1ne
Оригинал взят у morozov5 в Маоизм. -1.
        Объяснение китайско-советской полемики и разрыва просто академическим спором о том или ином толковании марксистских идей было бы, конечно, очень большим упрощением. Причина полемики и разрыва происходила из сферы практической политики.

Дальше...Collapse )


Шестнадцатый год
кот
red_w1ne
По традиции, надо подводить итоги. В этом году я почти забросил ЖЖ, зато намного больше сделал в реальной жизни: познакомился со множеством интересных людей, вступил (наконец-то!) в РМП, установил нужные контакты с московской левой тусовкой, и, главное, вместе с товарищами из московской ячейки партии, мы издали книгу про наксалитов. В нее вошли самые важные тексты из тех, которые я публиковал здесь в последние три года. В идейном плане, я пережил искушение меньшевизмом, анархизмом, левкомовщиной и прочими уклонами, за что был сурово раскритикован, но в итоге сам вернулся на большевистские, ленинские позиции.

Печально, конечно, что российские левые так много сейчас говорят о праздновании юбилея Октябрьской революции, создают какие-то оргкомитеты и т.п., вместо того, чтобы этой самой революцией заниматься. Но все равно унывать не надо. Будет и на нашей улице праздник!

В личном и профессиональном плане, то я давно живу в зазеркалье. Как и большинство коммунистов в современной России. Это тоже всерьез и надолго, но, конечно, не навсегда.


Сталин о задачах советской культуры
кот
red_w1ne
Первая задача — уничтожить в человеке зверя, вытравить в человеке зверя, который в нём есть, вытравить или, по крайней мере, уменьшить звериное в человеке. Фашисты как раз культивировали зверя в человеке, а мы ставим задачу уничтожить зверя в человеке. Это общая, большая задача советской культуры.

Вторая, более близкая задача — поднять культурный уровень отсталых людей, рабочих, крестьян, до уровня технической интеллигенции. Добиться, чтобы рабочий имел такие же знания, которые имеет сейчас техническая интеллигенция. Поднять культуру крестьян до уровня технических руководителей, которые есть в нашей деревне. Чтобы не было разницы между ними. Это не простая и не легкая задача. Но мы эту задачу обязательно выполним.

Третья задача — братство и взаимное уважение народов.

Первая задача — общая, более далекая, вторая — более близкая, а третья — уже выполняется, уже выполнена, и мы каждый день видим доказательства этого братства и взаимного уважения народов.

http://maoism.ru/3847

Коллонтай о буржуазном и пролетарском феминизме
кот
red_w1ne
file_13584262958593

Два враждебных женских мира стоят друг против друга. С одной стороны буржуазные феминистки, с их батальонами смерти, с их штурмовыми колоннами. Армии, сеющие ненависть, вражду, армии, разнуздывающие самые низкие страсти в людях, будящие зверя-дикаря в человеке, попирающие все законы человечности, сострадания, культуры и нравственности; армии, оборонок, ведущих Россию, под патриотические крики, к полной хозяйственной разрухе, к гибели от затяжки войны.

С другой — армия работниц, «красная армия» пролетарок, организованных под революционными знаменами социал-демократии и рабочих союзов. Армия женщин, бесстрашно идущая на защиту самого великого и ценного в мире: мировой рабочей солидарности!

Два лагеря, два враждебных непримиримых женских мира!

Одни — дочери капиталистического строя, чьи интересы тесно связаны с интересами капитала и собственности, строя, в котором процветает лживая мораль, насилие, несправедливость; строя, при котором неизбежны войны и где хозяином является туго набитая мошна.

Другие — дочери восходящего, рабочего класса, с его великим и светлым идеалом, с его основным принципом не розни, конкуренции, вражды, а солидарности, сотрудничества, единения!

http://maoism.ru/3805

Еще в тему Кубы
кот
red_w1ne
Оказывается, в мае этого года умер С.В. Хелемендик. Человек он был со сложной судьбой, служил в разведке, в годы перестройки уехал в Словакию и стал там политиком, даже избирался в местный парламент. По взглядам был красно-коричневым, прохановского типа. Стариков с ним дружил ;) Но не в этом дело. До того, как заняться политикой, Хелемендик писал не фигню всякую в стариковском духе, а художественную литературу, и, надо признать, писал талантливо (хотя не без огрехов). Мог бы даже добиться чего-то на этом поприще. И первой его книгой был роман о Кубе (выведенной в романе под названием Эль-Параисо).

Негр средних лет в затейливо расшитом золотой бахромой костюме, с блестящим от пота лицом катался по сцене, взбрыкивая ногами и выкрикивая что-то приятным хрипловатым голосом в микрофон. Рев публики перекрывал его усиленные мощной акустической аппаратурой крики. Потом негр встал, отряхнулся и попросил у публики платок. К нему потянулись десятки женских рук с платками, которые он собрал в охапку, вытер разгоряченное лицо, после чего платки полетели в зал и были подхвачены владелицами как драгоценные сувениры.
Негр по имени Оскар вновь стал петь. То, что он пел, не было обычной песней,— это была «сальса», ритмичный речитатив, обычно на темы любви, понятой так, как понимают любовь обитатели Эль-Параисо.
— Эй, мулатка, мулатка, черненькая, черненькая, как мои ботинки! — сладострастно обращался Оскар к одной из зрительниц.— Идем танцевать со мной, негрита, идем! Я тебя научу чему-то, чего не умеет твой муж! У тебя нет мужа? Хорошо, прелесть моя! Я сам буду твоим мужем! Хотя бы ненадолго!
Девушка-мулатка с сияющими от счастья глазами выскочила на сцену, и Оскар, пританцовывая вокруг, несколько раз со вкусом поцеловал ее в матово-коричневые щеки.
— Как вкусно! — выкрикивал он в микрофон после каждого поцелуя.— Негрита, какая ты вкусная!
— Вкусная! Вкусная! — подхватывал зал, присутствовавшие в кабаре «Золотая черепаха» жители Эль-Параисо повскакивали с мест и начали танцевать под звуки огромного, украшенного разноцветными лентами барабана.
Оскар оставил девушку танцующей посреди сцены, приблизился к публике вплотную и призывно закричал:
— А ну-ка, есть ли тут в зале негриты такие же вкусные, как эта шоколадная малышка? Давайте все сюда, пока я не съел эту девочку! Всех я не могу съесть!
И через несколько секунд на сцене танцевали десятки темнокожих девушек, танцевали так, как умеют танцевать только в Эль-Параисо, танцевали так, что у пожилых канадских туристов маслено заблестели глаза, а самые смелые из них похватали своих старушек и затопали ногами, посмеиваясь друг над другом.
Графиня давно подпрыгивала на своем стуле, порываясь вскочить, и, когда весь зал пришел в движение, она подпрыгнула высоко, как мячик, и потащила Луиса за руку, счастливо смеясь:
— Луиси, Котéнук! Пойдем танцевать вместе! — и она завертелась на месте, пытаясь исполнить то, что дается девушкам Эль-Параисо от рождения.
Луис поставил Люси на стул, взял за руки и начал танцевать на месте рядом с ней. Все, что делал Луис, он делал хорошо, но танцевать так, как умеют в Эль-Параисо, он не умел. Можно было бы сказать, что Луис танцевал лучше, изящнее, отточеннее и мягче, но не так! И жители Ринкон Иносенте, отдавая должное его искусству, обычно покачивали головами, улыбались до ушей и говорили: «У вас нет «сальсы» в крови! «Сальса» — это в крови!»
У графини «сальсы» в крови тоже не было, но она танцевала умилительно смешно, показывая, что внуки Марии не зря часами обучали ее сложным движениям танцев Эль-Параисо.
Танец длился не меньше четверти часа. За это время Оскар таким же приятным хрипловатым речитативом провел на сцене целую серию диалогов с танцующими девушками. Кому-то он пообещал прийти в гости, подробно расспросив адрес и поинтересовавшись, в какое время дня бабушка спит особенно крепко. У девушки не было бабушки, а Оскар не собирался навещать ее, но таков был ритуальный юмор «сальсы». Кого-то Оскар похлопал пониже спины, громко восхитившись тем, как приятно это делать, и выразив жгучую зависть и ревность к имевшим законное право доставлять себе такие удовольствия кавалерам. Счастливчики-кавалеры с хохотом наблюдали, как изысканно Оскар ласкает их подруг. Это тоже был юмор «сальсы».
Наконец выбрав высокую, похожую на монумент, не очень молодую негритянку с неохватными формами, Оскар подмигнул оркестру, и музыканты перешли на более мелодичный и спокойный ритм «Ча-ча-ча». Оскар обнял монументальную негритянку и ловко повел ее в сложном, полном понятных только знатоку оттенков танце.
Графиня продолжала танцевать и с восторгом рассматривала Оскара.
— Какой смешной дядя! — воскликнула она, когда Оскар в изнеможении опустился на пол. Он имел обыкновение отдыхать, разлегшись прямо на сцене и благосклонно выслушивая похвалы зрителей.— На пол лег, как собачка! Устал, наверное, бедненький...— пропела последние слова графиня, удачно передразнивая речитатив Оскара, что вызвало дружный смех у всех, сидевших за столом.

.
кот
red_w1ne
Оригинал взят у sinologist в .
прилетело сообщение от тов. из Венесуэлы



Почему социализм на Кубе не рухнул вслед за СССР, как прогнозировали
и предвкушали бесчисленные политики и журналисты?

Эта старая запись уже сама по себе многое объясняет.
Смотрите, даже если не знаете ни слова по-испански - очень интересно и показательно.

Tags:

Книга "Маоисты в Индии"
кот
red_w1ne
Сегодня в 16:00 в "Циолковском" состоится презентация книги "Маоисты в Индии", в которую вошли публиковавшиеся в этом блоге переводы (к сожалению, не все, из-за ограниченного объема). Книгу также можно заказать у меня, она стоит всего 150 рублей.

b20LV_5yojY

Как я стал социалистом
кот
red_w1ne
9317b4f45bd6cef62ff4575f028be098

Я ничуть не отступлю от истины, если скажу, что я стал социалистом примерно таким же путем, каким тевтонские язычники стали христианами, - социализм в меня вколотили. Во времена моего обращения я не только не стремился к социализму, но даже противился ему. Я был очень молод и наивен, в достаточной мере невежествен и от всего сердца слагал гимны сильной личности, хотя никогда и не слышал о так называемом "индивидуализме".

Я слагал гимны силе потому, что я сам был силен. Иными словами, у меня было отличное здоровье и крепкие мускулы. И не удивительно - ведь раннее детство я провел на ранчо в Калифорнии, мальчиком продавал газеты на улицах западного города с прекрасным климатом, а в юности дышал озоном бухты Сан-Франциско и Тихого океана. Я любил жизнь на открытом воздухе, под открытым небом я работал, причем брался за самую тяжелую работу. Не обученный никакому ремеслу, переходя от одной случайной работы к другой, я бодро взирал на мир и считал, что все в нем чудесно, все до конца. Повторяю, я был полон оптимизма, ибо у меня было здоровье и сила; я не ведал ни болезней, ни слабости, ни один хозяин не отверг бы меня, сочтя непригодным; во всякое время я мог найти себе дело: сгребать уголь, плавать на корабле матросом, приняться за любой физический труд.

И вот потому-то, в радостном упоении молодостью, умея постоять за себя и в труде и в драке, я был неудержимым индивидуалистом. И это естественно: ведь я был победителем. А посему - справедливо или несправедливо - жизнь я называл игрой, игрой, достойной мужчины. Для меня быть человеком - значило быть мужчиной, мужчиной с большой буквы. Идти навстречу приключениям, как мужчина, сражаться, как мужчина, работать, как мужчина (хотя бы за плату подростка), - вот что увлекало меня, вот что владело всем моим сердцем. И, вглядываясь в туманные дали беспредельного будущего, я собирался продолжать все ту же, как я именовал ее, мужскую игру, - странствовать по жизни во всеоружии неистощимого здоровья и неслабеющих мускулов, застрахованный от всяких бед. Да, будущее рисовалось мне беспредельным. Я представлял себе, что так и стану без конца рыскать по свету и, подобно "белокурой бестии" Ницше, одерживать победы, упиваясь своей силой, своим превосходством.

Что касается неудачников, больных, хилых, старых, калек, то, признаться, я мало думал о них; я лишь смутно ощущал, что, не случись с ними беды, каждый из них при желании был бы не хуже меня и работал бы с таким же успехом. Несчастный случай? Но это уж судьба, а слово судьба я тоже писал с большой буквы: от судьбы не уйдешь. Под Ватерлоо судьба надсмеялась над Наполеоном, однако это не умаляло моего желания стать новым Наполеоном. Я и мысли не допускал, что с моей драгоценной особой может стрястись какая-то беда: подумать об этом, помимо прочего, не дозволял мне оптимизм желудка, способного переварить ржавое железо, не дозволяло цветущее здоровье, которое только закалялось и крепло от невзгод.

Надеюсь, я достаточно ясно дал понять, как я гордился тем, что принадлежу к числу особо избранных и щедро одаренных натур. Благородство труда - вот что пленяло меня больше всего на свете. Еще не читая ни Карлейля, ни Киплинга, я начертал собственное евангелие труда, перед которым меркло их евангелие. Труд - это все. Труд - это и оправдание и спасение. Вам не понять того чувства гордости, какое испытывал я после тяжелого дня работы, когда дело спорилось у меня в руках. Теперь, оглядываясь назад, я и сам не понимаю этого чувства. Я был наиболее преданным из всех наемных рабов, каких когда-либо эксплуатировали капиталисты. Лениться или увиливать от работы на человека, который мне платит, я считал грехом - грехом, во-первых, по отношению к себе и, во-вторых, по отношению к хозяину. Это было, как мне казалось, почти столь же тяжким преступлением, как измена, и столь же позорным.

Короче говоря, мой жизнерадостный индивидуализм был в плену у ортодоксальной буржуазной морали. Я читал буржуазные газеты, слушал буржуазных проповедников и восторженно аплодировал трескучим фразам буржуазных политических деятелей. Не сомневаюсь, что, если бы обстоятельства не направили мою жизнь по другому руслу, я попал бы в ряды профессиональных штрейкбрехеров и какой-нибудь особо активный член профсоюза раскроил бы мне череп дубинкой и переломал руки, навсегда оставив беспомощным калекой.

Как раз в то время я возвратился из семимесячного плавания матросом, мне только что минуло восемнадцать лет и я принял решение пойти бродяжить. С Запада, где люди в цене и где работа сама ищет человека, я то на крыше вагона, то на тормозах добрался до перенаселенных рабочих центров Востока, где люди - что пыль под колесами, где все высуня язык мечутся в поисках работы. Это новое странствие в духе "белокурой бестии" заставило меня взглянуть на жизнь с другой, совершенно новой точки зрения. Я уже не был пролетарием, я, по излюбленному выражению социологов, опустился "на дно", и я был потрясен, узнав те пути, которыми люди сюда попадают.

Я встретил здесь самых разнообразных людей, многие из них были в прошлом такими же молодцами, как я, такими же "белокурыми бестиями", -этих матросов, солдат, рабочих смял, искалечил, лишил человеческого облика тяжелый труд и вечно подстерегающее несчастье, а хозяева бросили их, как старых кляч, на произвол судьбы. Вместе с ними я обивал чужие пороги, дрожал от стужи в товарных вагонах и городских парках. И я слушал их рассказы: свою жизнь они начинали не хуже меня, желудки и мускулы у них были когда-то такие же крепкие, а то и покрепче, чем у меня, однако они заканчивали свои дни здесь, перед моими глазами, на человеческой свалке, на дне социальной пропасти.

Я слушал их рассказы, и мозг мой начал работать. Мне стали очень близки судьбы уличных женщин н бездомных мужчин. Я увидел социальную пропасть так ясно, словно это был какой-то конкретный, ощутимый предмет; глубоко внизу я видел всех этих людей, а чуть повыше видел себя, из последних сил цепляющегося за ее скользкие стены. Не скрою, меня охватил страх. Что будет, когда мои силы сдадут? Когда я уже не смогу работать плечо к плечу с теми сильными людьми, которые сейчас еще только ждут своего рождения? И тогда я дал великую клятву. Она звучала примерно так: "Все дни своей жизни я выполнял тяжелую физическую работу, и каждый день этой работы толкал меня все ближе к пропасти. Я выберусь из пропасти, но выберусь не силой своих мускулов. Я не стану больше работать физически: да поразит меня господь, если я когда-либо вновь возьмусь за тяжелый труд, буду работать руками больше, чем это абсолютно необходимо". С тех пор я всегда бежал от тяжелого физического труда.

Однажды, пройдя около десяти тысяч миль по Соединенным Штатам и Канаде, я попал к Ниагарскому водопаду и здесь был арестован констеблем, который хотел на этом заработать. Мне не дали и рта раскрыть в свое оправдание, тут же приговорили к тридцати дням заключения за отсутствие постоянного местожительства и видимых средств к существованию, надели на меня наручники, сковали общей цепью с группой таких же горемык, как и я, отвезли в Буффало, где поместили в исправительную тюрьму округа Эри, начисто сбрили мне волосы и пробивающиеся усы, одели в полосатую одежду арестанта, сдали студенту-медику, который на таких, как я, учился прививать оспу, поставили в шеренгу и принудили работать под надзором часовых, вооруженных винчестерами, - и все это лишь за то, что я отправился на поиски приключений в духе "белокурой бестии". О дальнейших подробностях лучше не рассказывать, но я могу заявить одно: мой американский патриотизм с тех пор изрядно повыветрился или, пожалуй, и совсем улетучился, во веком случае после всех этих испытаний я стал куда больше думать и заботиться о мужчинах, женщинах и детях, чем о каких-то условных границах на географической карте

Но вернемся к моему обращению. Теперь, я полагаю, всякому видно, что мой неудержимый индивидуализм был весьма успешно выбит из меня и что столь же успешно в меня вколотили нечто другое. Но точно так же, как я не знал, что был индивидуалистом, так теперь неведомо для себя я стал социалистом, весьма далеким, конечно, от социализма научного. Я родился заново, но, не будучи заново крещен, продолжал странствовать по свету, стараясь понять, что же в конце концов я такое. Но вот я возвратился в Калифорнию и засел за книги. Не помню, какую книгу я раскрыл первой, да это, пожалуй, и неважно. Я уже был тем, чем был, и книги лишь объяснили мне, что это такое, а именно, что я социалист. С тех пор я прочел немало книг, но ни один экономический или логический довод, ни одно самое убедительное свидетельство неизбежности социализма не оказало на меня того глубокого воздействия, какое я испытал в тот день, когда впервые увидел вокруг себя стены социальной пропасти и почувствовал, что начинаю скользить вниз, вниз - на самое ее дно.

Джек Лондон
Tags:

?

Log in