?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Next Entry
Ян Мюрдаль о "левых" и фашизме
кот
red_w1ne
13 января 1935 г. народ Саара – который находился под управлением Лиги Наций с 1920 г. – сделал свой выбор. Выборы проводились под международным контролем. Люди выбирали между немедленным воссоединением с Германией или продолжением независимости под мандатом Лиги Наций.

После гитлеровского Machtubernahme в качестве Reichkanzler’а 30 января 1933 г. профсоюзы, социалисты, коммунисты, интеллектуалы и евреи бежали через границу в Саар от все возрастающего террора в новой Германии, третьем рейхе.

Партии рабочего класса в Сааре не были слабыми. Электорат был информирован. Растущая волна нацистского террора в Германии была всем хорошо известна. Концентрационные лагеря, убийства в ходе «ночи длинных ножей» в июне 1934 г., антисемитские погромы, все это было известно. Тем не менее, 13 января 1935 г. на свободных выборах под международным наблюдением 90,3% населения Саара проголосовало за Гитлера.

Причиной этого был не какой-то странный тевтонский национализм. Это была простая экономика. Печатая деньги и приступив к быстрому перевооружению для будущей войны, правительство Гитлера сократило безработицу в Германии с 26,3% в 1933 г. до 14,9% в 1934 г. (по мере того, как продолжалась подготовка к войне, количество безработных продолжало падать: 11,6% в 1935 г., 8,3% в 1936 г., 4,6% в 1937 г. и 2,1% в 1938 г.) Рабочий класс и его союзники поддержали Гитлера – несмотря на то, что многие, будучи бывшими коммунистами и социалистами, кое в чем сомневались – потому что Германия стала страной с полной занятостью и социальной защищенностью и уровень защиты труда приближался к тому, какой был в социал-демократических скандинавских странах.

Верно, что террор по отношению к тем, кто сопротивлялся нацистам, будь то коммунисты и социалисты (или либералы и христиане) или евреи, каким бы не были их убеждения и социальное положение, был жестоким. Но если ты молчал и просто продолжал жить обычной жизнью, то тогда жизнь в третьем рейхе была лучше, чем раньше, и у детей и их родителей была теперь возможность хорошо и организованно провести каникулы и отпуск.

Конечно, по политическим причинам мы в то время об этом не говорили (в ходе войны мы даже поддерживали иллюзию того, что Австрия, которая была бастионом злостных нацистов, является «оккупированной страной»).

Но результаты выборов в Сааре были, как я сам отлично помню, шоком для людей типа моих родителей и других социал-демократов. И выборы в Сааре предопределили изменения как в линии Коминтерна, так и в советской внешней политике. В Коминтерне началась борьба за отказ от прежней сектантской политики, которая привела к поражению в Германии. Журналы типа «Geganangriff» в Праге, которые до того времени вели себя так, как будто революция в Германии была на носу и даже полувоенные СА, Sturmabteilung нацистской партии, скоро выступят против Гитлера, стали публиковать более реалистические статьи.

Советская внешняя политика изменила свой курс перед лицом угрозы со стороны нацистской Германии. Пьера Лаваля пригласили в Москву и 2 мая 1935 г. Франция и Советский Союз заключили пакт о взаимопомощи. Как сообщала французская пресса, он выступил против тогда чисто антивоенной стратегии французской партии, «Мсье Сталин понимает и полностью одобряет французскую политику национальной обороны».

Мы все знаем, что попытка создать широкий антифашистский фронт против «агрессивных держав, Германии, Италии и Японии» провалилась. Это говорит не о недостатке воли со стороны правительств Великобритании и Франции; напротив, их воля была направлена на то, чтобы удовлетворить своих соперников, чтобы вовлечь Гитлера - и их – в войну против Советского Союза. Но за этой неудачей была реальная неудача попыток мобилизовать рабочий класс в империалистских странах в единый фронт.

Вы можете видеть причину такой политической близорукости в слабой поддержке со стороны британского рабочего класса независимости Индии; общее настроение общества тогда было таким же, как и во Франции поколением позже по отношению к алжирской независимости.

Слишком большая часть рабочего класса в «демократических» империалистских странах была убеждена в том, что колониализм принес им материальные выгоды. Но худшее было еще впереди. В ходе второй мировой войны германские власти следили за тем, чтобы даже обычные солдаты получали прямые выгоды от личного грабежа. Герман Геринг специально остановил внимание на этом. При помощи обычной почты солдаты в оккупированных странах могли послать домой все, что они сумели отобрать у покоренных народов. В то же время, германское государство эксплуатировало оккупированные страны и давало небольшую долю прибылей напрямую германскому народу. По мере того, как оккупированные страны вокруг Германии опускались в нищету и голод, германский народ жил лучше, чем любой другой народ на континенте. Грабеж был превращен в систему, чтобы уровень жизни немцев приличествовал «расе господ» (когда курица попадает под дождь, капли попадают и на цыплят).

Я почти уверен, что Гитлер получил был абсолютное большинство на честных и свободных выборах в Германии даже в начале весны 1945 г. Пропаганда работала эффективно. Вера в «чудо-оружие» была всеобщей. Почти каждый солдат, призванный в армию, должен был на Востоке принимать участие в «зачистках» и его руки были обагрены кровью в военных преступлениях нацистов. Поэтому он боялся, что и его призовут к ответу, если и когда Гитлер проиграет. Воздушная война союзников привела к большому количеству жертв среди гражданского населения (в то же время мало повредив германской военной машине). Служба поддержки жертв воздушной войны, созданная нацистской партией, работала безотказно (вы можете прочесть об этом в дневниках Виктора Клемперера).

Нацистский режим был режимом геноцида. Ужасные преступления, которые он совершил, были реальны. Но он также отличался эффективной идеологической индоктринацией и одновременно с превращением обычных немцев в армии в пособников самых худших преступлений он сумел поддерживать уровень жизни людей на достаточно высоком уровне, эксплуатируя оккупированные страны. На протяжении всего этого периода интеллектуальная и бюрократическая элита – часто презиравшая вульгарность нацистов – и занимавшая намного более высокое положение, чем обычные люди – выработала план, который потом – когда нацистский режим пал, но германское государство вновь стало доминировать в центральной Европе – должен был стать основой того, что теперь называется Европейским союзом. Верхушка германской элиты не проиграла войну.

Такая ситуация сделала потом политическую работу со стороны коммунистов и других антифашистов очень трудной в советской оккупационной зоне, которая затем стала Германской Демократической Республикой. Я обсуждал эту тему в начале пятидесятых с очень искренними товарищами, с которыми я познакомился еще в ходе войны. Западная Германия, конечно, была другой; там старые нацисты были наверху в эпоху Аденауэра. Тогда там коммунисты и люди вроде меня могли бы попасть в тюрьму за рассуждения и публикации, направленные против существующего порядка. Путешествуя тогда на поезде через Западную Германию я был осторожен и держал газеты и другие материалы на немецком из Германской Демократической Республики подальше от любопытных глаз.

Экономический кризис углубляется. Корпоративный компромисс, при помощи которого реформисты в послевоенный период дали массам определенные гарантии, развалился. Против этого происходят массовые протесты даже в Соединенных Штатах. Конечно, есть бурные протесты в таких странах, как Греция и Испания, которые не только тяжело пострадали от кризиса, но и которые стали жертвами нового наступления со стороны Европейского союза. Уровень безработицы приближается к тому, который существовал в германской Веймарской республике 1932 г. Люди в отчаянии. Они борются. Но они не организованы. Единственной европейской политической силой, которая хочет и может взять власть сегодня, являются, как и в начале 1930-х, хорошо организованные крайне правые. Дочь Ле Пена сегодня во «Front National» поднимает вопросы, которые близки массам, в то время как французские «левые» неспособны говорить в классовых терминах и не смеют раскрыть рот, чтобы заявить о необходимости сломать свое коррумпированное государство и его разлагающуюся экономику.

Некоторые заметки о рабочем классе и империалистских войнах