Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

duke

Список книг, прочитанных в 2020 году

Позорно короткий ;)

Чарльз Дарвин. Путешествие натуралиста на корабле «Бигль»

Классическая книга, написана удивительно живо и увлекательно. Меня также удивило, что Дарвин примерно столько же места уделил описаниям народов и обычаев далеких стран, сколько описанию живой и неживой природы, хотя я ожидал, что он будет писать в основном о своем предмете. Как антрополог Дарвин так же наблюдателен, как и Дарвин-естественник. Многие его оценки несут на себе печать своего времени, это относится и к его британскому патриотизму, и к оценке обращения «дикарей» в христианство, и к самим представлениям о «дикости». Например, отсутствие понятия о частной собственности он приводит в качестве примера несомненной дикости аборигенов Огненной Земли. Это так, но тут трудно не увидеть классовые предрассудки автора. Говоря о вымирании коренных народов, столкнувшихся с европейцами, Дарвин много рассуждает о причинах этого явления, и приводит главным образом естественные причины, полностью игнорируя главную – колониализм. Это понятно, ведь для него подчинение «дикарей» власти европейцев, которые полностью разрушили их традиционный образ жизни – несомненное благо и «прогресс». Из положительных сторон хочу отметить бескомпромиссное и жесткое осуждение Дарвиным рабства и любых его оправданий. Интересны его рассуждения о политической системе стран Латинской Америки – он пишет, что республика возможна только тогда, когда у ее руководителей есть определенные моральные качества.

Худяков А.П., Худяков С.А. Гений артиллерии В. Грабин и мастера пушечных и ракетно-космических дел. М., 2015.

Несколько сумбурно скомпонованная книга, но со множеством интересных документов. Основу ее составляют воспоминания А.П. Худякова, который работал с В.Г. Грабиным на заводе №92 в г. Горьком, а затем в Центральном артиллерийском конструкторском бюро (ЦАКБ) в г. Калининграде (ныне Королев). Худяков, по профессии журналист и партработник, руководил заводской многотиражкой, потом возглавил у Грабина отдел информации. В книгу вошли воспоминания работавших с Грабиным людей, в том числе молодежи, которая пришла в ЦАКБ в конце пятидесятых, и большую часть жизни проработала потом в королевском ОКБ-1. Отдельно следует отметить воспоминания второй жены Грабина – Анны Павловны.

Особый интерес представляет небольшой раздел книги, посвященный скоростному методу проектирования и организации производства, который был главным достижением Грабина. Благодаря его внедрению на заводе №92 в 1941-1943 гг. ему удалось увеличить производство пушек по сравнению с довоенным в 18 раз, одновременно повысив их качество, и это был не предел. «Система Грабина» при ее широком внедрении в производство могла бы значительно повысить производительность труда в советской промышленности, но этого не произошло по причинам бюрократического свойства. Грабину еще во время работы на заводе постоянно ставили палки в колеса и один раз даже уволили, потому что его система нарушала сложившуюся структуру управления, делала ненужной, например, должность главного инженера, требовала высокой культуры производства, энтузиазма, слаженной работы коллектива, высокой централизации (а, значит, ущемления интересов различных начальников).

Любопытно, что система Грабина похожа на западные наработки в этой области, например, на знаменитую систему "канбан" (изначально она тоже пришла с завода). В IT сегодня пользуются очень продвинутыми инструментами организации рабочего процесса, которые, к сожалению, не внедряются в других отраслях. Можно еще вспомнить рассуждения В.И. Ленина о тейлоризме и эксперименты А.К. Гастева (хотя это не совсем одно и то же - рациональное использование рабочего времени и рациональная организация производства).

В воспоминаниях Анны Павловны много написано о том, каким Грабин был в быту, в отношениях с семьей. Он не был свободен от некоторых обычных для того времени стереотипов, в частности, его не смущало, что его жена – домохозяйка, занимается только домом и семьей, не учится, не работает. В то же время, Грабин был человеком принципиальным и честным, в том числе в отношениях с женщинами, нетерпимым к вранью, лицемерию, коррупции. Жил он скромно, служебным положением не пользовался в личных целях и был нетерпим к подобному поведению у других.

Когда мы удивляемся высоким темпам роста советской экономики, расцвету культуры, военным победам в 1920-1950-е гг., надо понимать, что достигнуто это было трудом в том числе таких энтузиастов, как Грабин. Выходцев из народа, в Российской империи обреченных на прозябание на задворках. Благодаря революции они получили шанс в жизни, и, пробиваясь через рутину и косность, смогли добиться огромных достижений. Здесь также интересно сравнить судьбы Грабина – сталинского любимца, и С.П. Королева – хрущевского любимца. При Хрущеве Грабин оказался не нужен и был задвинут, а потом и убран на пенсию. Королев, при Сталине сидевший в тюрьме, наоборот, выдвинулся на первый план и получил в том числе ЦАКБ, которое в 1959 г. присоединили к ОКБ-1, что сыграло большую роль в развитии советской космической программы (как вспоминали бывшие работники ЦАКБ, «система Грабина» продолжала работать и после присоединения к ОКБ-1).
кот

Молчание

Индия
Саибаба
политический заключенный
7 февраля 2018.

Письмо моим дорогим студентам и моим коллегам-преподавателям,

Мне снится, что я в моей аудитории,
Когда я провожу дни и ночи заключенным
за толстыми железными прутьями
моей крохотной одиночной камеры

Я вижу вас, говорю с вами
и крепко вас обнимаю
силой моей непростой жизни на хрупкой земле
в моем неприкованном внутреннем взоре
когда жажда свободы
течет по жилам
и венам моего кровеносного потока
несмотря на то, что я в клетке
далеко от вас

Учить - это мой конек,
мое дыхание и моя жизнь, и вы это знаете
я принял близко к сердцу литературу
потому что она сцепляет нас
с нашей трудной историей
философией и экономикой
с острыми приступами боли, слезами,
страхами и надеждами
на светлый новый день

Клетка, построенная из лжи,
обвинений в измене
вымышленных заговоров
окружает меня и не пускает
к вашему дружескому и критическому
общению со знанием
и теплой привязанности к свободе
растоптанной земли.

Дорогие друзья,

Всю свою сознательную жизнь я провел в кампусах, учась и уча в поиске знания, любви и свободы. В поиске их, я узнал, что свобода для немногих - не есть свобода. Я стал изучать историю, философию и литературу с большим упорством и критическим подходом. Это заставило меня оглянуться вокруг более внимательно. Я странствовал и встречал людей, которые жили в нечеловеческих условиях. Я понял, что они никогда не вкушали свободы, в отличие от меня. Я понял, что касты и свобода несовместимы в принципе. Я стал говорить с собой. Потом я постепенно стал говорить с моими собратьями на пути. Я почувствовал великую пустоту молчания вокруг меня. Я увидел общество молчания. Я бросил свое тело на камни молчания. Я жестоко поранил себя. Огромному большинству масс никогда не было дозволено прервать их молчание. Столетия молчания слежались в наших жизнях, под высокими и голыми скалами спорящей Индии [1]. Я жаждал сломать тюрьму молчания. Я боролся с собой. Камни было трудно сдвинуть. Я понял, что я несу в себе самом наше молчаливое общество. Это был непростой путь.

Это был очень долгий путь, трудный и мучительный. В конце концов, я подумал, что я сам обрел голос. Я хотел, чтобы мои собратья на пути тоже обрели голос, чтобы мы могли говорить. В этом процессе, мой голос постепенно стал крепнуть. Я был удивлен, когда увидел, что мой голос услышан. Через некоторое время, мой голос даже стал звучать более громко. Потом, внезапно на мое горло опустился топор. Мой голос заставили замолчать одним ударом.

Друзья, сегодня, я постоянно чувствую чудовищную боль. Утрата голоса отозвалась взрывом в моем искалеченном теле каждого моего органа. Одним за другим, мои органы стали взрываться. Молчание внутри меня взорвалось острой болью. Мои голосовые связки были повреждены, что сделало мой голос тонким и высоким настолько, что он стал неслышимым. Мое сердце сломалось с гипертрофированной кардиомиопатией. Мой мозг стал отключаться, это называется синкоп. Мои почки усыпаны камнями; желчный пузырь тоже набрал камней и поджелудочная железа вырастила хвост из боли, которая называется панкреатит. Нервы на моем левом плече порвались из-за условий моего ареста, это называется плексопатия плечевого сплетения. Все больше и больше органов молчания заменяют мои органы. Я живу с острой и мучительной болью целыми днями. Я живу на краю жизни.

Моя боль, моя беззвучная песня,
мое существование как безымянная пылинка.
если бы только моя боль могла говорить,
я бы узнал, кто я такой.
И если бы я мог найти ее суть,
я бы раскрыл загадку этого мира.
Если бы я мог овладеть этой скрытой тайной,
мое молчание нашло бы свои слова
(Фаиз Ахмад Фаиз)

Прошло одиннадцать долгих месяцев. Я продолжаю мучиться в жестоких условиях моего заключения, без какого-либо облегчения. Я вынужден жить без какого-либо человеческого достоинства и власти над своим телом. Условия, в которых я живу, довели меня до недочеловеческого и нечеловеческого уровней. Подумайте о преступлении, в котором меня обвиняют: я жил для свободы, я старался найти голос для лишенных голоса и я старался найти свой голос. Я писал о них, я говорил о них, о тех моих собратьях, которым не было дозволено иметь свой голос на протяжении столетий. В этом мое преступление. Калечение моего тела и сознания - это не просто лишение меня одного человечности, это акт дегуманизации всего нашего общества; нашего существования как цивилизации.

Я надеюсь, что никто из вас не испытывает чувства жалости ко мне. Я не верю в жалость, я верю только в солидарность. Я собрался рассказать вам свою историю только потому, что я верю, что это также и ваша история. А также потому, что я верю, что моя свобода - это ваша свобода.

Ваш

с любовью и лучшими пожеланиями
Г.Н. Саибаба
Камера "Анда", Центральная тюрьма
Нагпур
7 февраля 2018.

[1]. Вероятно, ссылка на книгу нобелевского лауреата Амартья Сена "Спорящий индиец" (The Argumentative Indian, 2005), о культуре интеллектуального плюрализма в Индии с древних времен до наших дней.
кот

Багрицкий

И знак особый выбирая
У всех народов и времен,
Остановились мы, не зная,
Какой из них нам присужден...
Мы не узнали... И над нами
В туманах вспыхнула тогда,
Сияя красными огнями,
Пятиконечная звезда!..
кот

Книга "Маоисты в Индии"

Сегодня в 16:00 в "Циолковском" состоится презентация книги "Маоисты в Индии", в которую вошли публиковавшиеся в этом блоге переводы (к сожалению, не все, из-за ограниченного объема). Книгу также можно заказать у меня, она стоит всего 150 рублей.

b20LV_5yojY
кот

ДВА СТИХОТВОРЕНИЯ ПАБЛО НЕРУДЫ

Оригинал взят у art_of_arts в ДВА СТИХОТВОРЕНИЯ ПАБЛО НЕРУДЫ
 
Очень давно ничего не переводил с испанского. Вчера наткнулся в сети на удивительную запись – Пабло Неруда читает свои стихи. Редко когда авторское чтение производило на меня такое сильное впечатление. Вот я и решил попробовать перевести на русский язык два стихотворения, начитанных поэтом на этом видео ролике. Не знаю, существуют ли другие переводы этих стихов на русский язык – статус аматора позволяет мне не беспокоиться о том, как мои переводы смотрятся на фоне работ переводчиков-профессионалов.

Если кто знает о существовании других переводов, пожалуйста, дайте мне знать.

Перед чтением перевода рекомендую послушать чтение Пабло Неруды, даже если Вы ни слова не знаете по-испански – это даст вам возможность вжиться в интонацию и ритмику оригинала. И вообще – поэтов нужно слушать...

Да, вот ещё что: из стихотворения "Люблю твоё молчанье" была сделана песня, очень известная повсюду в латинской Америке. Песня не вполне строго следует стихотворному тексту Пабло Неруды, тем не менее, я уверен, что вам понравится вот это исполнение.
Collapse )

кот

Зеркальная рыба

Вспомнилось из прочитанного когда-то.

Последние шаги по забитой пылью и прохожими улице, широкая гранитная ступенька. На ней становишься недостижим для мимолетных прикосновений солнечного света, длиннополых юбок, ауры лосьонов и дезодорантов, развевающихся по ветру волос, деловитых локтей и плеч.

Массивная дверь с узорной вертикальной ручкой, захватанной до зеркального блеска, подается с трудом. На какую-то секунду я вижу свое отражение, изуродованное выпуклостями меди, потом перехожу внутрь, в полумрак, — и снова в свет, но уже более плотный и неяркий. Огромный зал центрального книжного магазина разбит на секции и организован по принципу супермаркета. Внимательная охрана, кассы, набитые полки. Резким жестом откинув с лица нечесаную прядь, вдоль рядов пробирается парень в протертых джинсах, понурый, как бомж в колбасном ряду.

Вот так встреча!

На мне деловой костюм, поэтому он не обращает на меня внимания, и я иду почти след в след с его разбитыми кроссовками. Книги ворочаются, одни — благочинно выпячивая тисненые золотом переплеты, другие — уповая на свою дешевую сексуальность. К ним тянутся многочисленные руки, вертят, пролистывают, втискивают на место или относят к кассам.

«Гороскопы и предсказания Судьбы». Этот отдел он проходит, даже не глядя по сторонам. Его не интересует личная судьба. Не нужно поворачивать к свету его ладонь, чтобы констатировать: «Ты здесь никому на хрен не нужен со своими мыслями». Да и какие могут быть предсказания? «Вызубри конспект — не то вылетишь из вуза»? «Состриги хаер и не ходи ночью по району, чтобы не нарваться на гопников»? Вместо этого страницы нашептывают: «Чтобы реализовать Ваши лидерские качества, получите диплом и устройтесь на фирму. Звезды благоприятствуют прилизанным и исполнительным!» Он хорошо помнит звезды — они пронзительно смотрят из ветвей, когда он засыпает на скамейке. Смешно, что люди пытаются заставить их лгать.

«Экономика. Менеджмент. Право». Это для тех, кто хочет хорошо зарабатывать. Обложки указывают на ту область знаний, о которой пойдет речь. Парень внимательно оглядывает ряды книг. Они придуманы толстыми дядями, указывающими, каким должен быть порядок в этом мире, для тех, кто будет оберегать этот порядок. Обжигающие стеклышки житейского калейдоскопа, будничная несправедливость и дикость приобретает в этих увесистых томах лоск незыблемости. Их бесполезно спрашивать «Почему?»

В разделе «Классика» мой спутник уныло обводит глазами полки: А. С. Пушкин, Ф. М. Достоевский, Л. Н. Толстой, М. А. Булгаков… Я тоже уже прочел это в его возрасте, и кроме Маркса, Плеханова, Ильенкова ничего не добавилось.

[Дальше]Идем дальше. В секции «Любовные романы» на нас наваливается сонмище полуобнаженных красоток со всех побережий мира. Осанна туриндустрии! Миллионы безмозглых девиц и сорокалетних клуш проецируют свои представления о себе, о любви, о счастье в книжный мир. Он до отказа наполняется резиновыми женщинами с претензией на индивидуальность. В следующем отделе происходит смена декораций — они становятся воительницами, повелительницами стихий и непорочными девами; их кавалеры борются уже не с однообразием в сексе и перееданием, а с бронированными драконами. Молодцы какие. Малолетние дуры и домашние клуши обступают нас с новой настойчивостью, теперь на них гигантские украшения и набедренные повязки, во взгляде непреклонность, в руках мечи. Паренек бесится. Он еще не привык обходиться без чтения: жизнь для него невыносима, как взгляд Горгоны, и книги — щит, в котором он рассматривает ее отражение… Да, с таким зеркалом много не навоюешь.

В отделе философии мой младший товарищ останавливается. Пролистывает Ницше, Ильина и Пердяева (больше там, кажется, и нет никого).

…Пожалуй, я неудачно выразился, — за десять лет, что нас отделяют, я прочел изрядно макулатуры, но она исчезла из памяти, как правильно заполненный ряд в Тетрисе…

Пока он копается в Пердяеве, я рассматриваю желтую стрелку на гранитном полу, указывающую направление движения, динамики громкой связи в навесном потолке — из них то и дело звучит реклама какого-нибудь «захватывающего» произведения, — аккуратно одетых, придирчивых покупателей. Одним книги нужны для учебы, другим — для работы, третьим — для развлечения. Пытаюсь понять характер пропасти, которая отделяет меня от них. Мы росли в одинаковых панельных домах, играли в вышибалы, ходили в школу, влюблялись, пытались куда-то поступить. Дальше... Можно не продолжать, — мой спутник еще не шагнул дальше, но пропасть уже налицо. Вспоминаю, что же было в моей жизни такого, чего бы не было у этих людей. Бесконечные переходы метро, склизкие, как рукава бомжацкого тулупа. Тяжелая бесполезная работа. Шум пьяного скандала по ночам с верхнего этажа. Двоюродный брат, погибший в горячей точке. Соседская девочка, которую свихнувшиеся на целителях родители заставляют пить мочу. Водитель маршрутки, одной рукой ведущий машину, другой отсчитывающий сдачу. Суетливая очередь. Ветер, врывающийся в окно электрички. Солнце в кронах. Да ничего особенного у меня в жизни не было. Много читал, разве что.

«Иностранная литература». Это как раз то, за чем я сюда пришел. Пробежав глазами полки, выколупываю за корешки несколько до отвращения стильно оформленных книг Борхеса и иду к кассе. Парня я уже потерял из виду, но большого значения это не имеет — я еще не выжил из ума, чтобы пытаться давать ему советы в таком прикиде. Ничего, скоро он вступит в организацию, а после окончания вуза решит пойти «в народ» — рабочим на крупное предприятие. Жизнь длинная, еще пересечемся. Пересеклись же мы с Дэном.

Мы познакомились, когда я нанимался на работу. Сначала я не узнал его, потому что он был одет в дорогой костюм и коротко пострижен, но что-то наводило на мысль, что я имею дело не с обычным карьеристом. По мере общения я проникся к нему благоговением, которое скрашивал разрыв во взглядах. Он слушал Непомнящего, в 1993 году защищал Белый Дом, но потом отошел от движения. Это казалось мне тем более странным, что Дэн был старше всего на несколько лет, и оставался целеустремленным и бескомпромиссным, но как-то сам по себе. Однажды, когда я развлекал его рассказом о поисках одежды на помойке, он спросил:

— А чего работать не устраивался?

— Чтобы быть свободным.

— Быть свободным — это лозунг системы. Не надо быть свободным, не надо быть несвободным. Надо быть зеркальной рыбой.

— Это что еще за прикол?

— Ну, есть такая легенда, что между нашим и зеркальным миром была война. Этот мир покорил зазеркалье, поэтому они вынуждены повторять наши движения, но потом тот мир очнется, восстанет, будет новая война, в которой победят уже они. А первой проснется зеркальная рыба.

— И как выглядит эта рыба?

— Как блик в зеркале. А ты не знаешь?

— Нет. Это ты откуда такое выкопал?

— Из Борхеса.

«Тоже мне нонконформист», — подумал я. Однако решил почитать.

Когда меня что-то мучило, я шел выбалтываться ему.

— На ближайшем пленуме меня «сметут».

— Ну так и слава богу, за место что ли цепляешься?

— Да нет, дело не в месте. Политическая линия изменится.

— Бросай ты все эти пленумы, не страдай фигней.

— Не, я без борьбы не уйду.

— А, ну да! Мы тоже в организации боролись друг с другом, боролись… А победил тот, кто превратил ее в ЧОП. — Он прищурился.

Вот оно, значит, как. «Ну, с моей организацией этого не произойдет» — отмахнулся я. Тогда я не мог перенести на себя полноту его поражения. Зато потом, когда нечто аналогичное случилось, я был подавлен, дезориентирован, но отнюдь не сломлен. Мне не грозила судьба обрюзгших маститых леваков в футболках RAF, увешанных дорогой и редкой символикой, привычно стягивающихся побухать на форумы и презентации. Главное социальная база, а организация приложится.

Стеклянное пространство мира сделалось зыбким и уже не сковывало руки. Круг разбуженной стихии расползался вширь. Я знаю, что дальше будет легче, потому что там, в глубине, полоснула холодным светом зеркальная рыба.

http://ghetto.in.ua/article.php?AID=43&ID=10
кот

Одиночное плавание доктора Линдемана



Всем известен опыт одиночного плавания доктора Линдемана. Этот ученый проплыл в пироге от Западной Африки до Гаити за сто девятнадцать дней и на складной лодке от Канарских до Антильских островов.

Линдеман уверяет, что моральный фактор не менее важен, чем все физические условия. Основа опасности, пишет он, в самом человеке, если он становится жертвой душевного надлома и не может действовать трезво. Линдеман изучил работы психолога Шульца, рекомендующие самовнушение как очень важный элемент закалки воли и работоспособности. Самовнушение спасло его на пятьдесят седьмой день путешествия, когда лодку опрокинуло и он девять часов во тьме ночи цеплялся за крохотную скользкую калошу. Когда тебя качают девятиметровые волны, налетают шквалы, бешено завывает ветер - такое требует, пожалуй, большего, нежели обычной воли к жизни.

Действительно большего! И я добавлю, что прекрасным примером служит невозможность для обычного человека пройти по доске на большой высоте, хотя и доска может быть настолько широкой, что пройти ее на земле доступно любому.

"Лезвие бритвы"
мао

50 лет китайской культурной революции. Как о ней спорили в СССР

Оригинал взят у maysuryan в 50 лет китайской культурной революции. Как о ней спорили в СССР

Рисунок Бориса Ефимова из советской печати. Неприятие идей китайской "культурной революции" объединило в СССР власть и диссидентскую оппозицию

Исполнилось 50 лет со дня начала китайской культурной революции. До сих пор это событие вызывает очень различное отношение к себе, в том числе и среди современных левых. Одни считают её успешным примером борьбы с обуржуазившейся бюрократией, что предотвратило возможное отстранение Компартии Китая от власти и распад КНР по "советскому сценарию". Другие расценивают "великую пролетарскую культурную революцию" как чисто реакционное явление, насаждение режима личной власти. Которая, наоборот, облегчила последующее внедрение буржуазных отношений в стране.
Но тут интересно, что примерно такие же острые споры и дискуссии вокруг событий в Китае шли в СССР и полвека назад. И не только на диссидентских кухнях. Печатные издания, имевшие репутацию либеральных – журналы «Новый мир» и «Юность», «Литературная газета» – клеймили «культурную революцию» и «культ личности» Мао особенно ожесточённо и настойчиво. «Литгазета» помещала даже личные карикатуры против Мао, что было скорее исключением. В ЦК правящей партии тоже именно по этому признаку – отношению к КНР – выделилась оппозиционная Брежневу фракция «железного Шурика» (Александра Шелепина), которая выступала за «восстановление отношений с Китаем», несмотря ни на что.
Collapse )

кот

Как изучать историю партии

Как-то я делал пост про марксистскую литературу, что надо читать у классиков. Теперь попробую написать своего рода ликбез по истории партии, хотя бы примерно. А то я заметил, что некоторые до сих пор изучают этот предмет по каким-то советским совсем уж кондовым учебникам. В то время как есть и учебная литература получше, и, главное, первоисточники.

Вводное замечание: советской историко-партийной литературе верить нельзя. Точнее, ей нельзя верить после определенного момента, примерно 1930 года. Литература на тему истории партии, выходившая в двадцатые годы, помимо своих высоких литературных достоинств, отличалась также правдивостью. Все, что выходило позднее, нужно внимательно изучать на предмет купюр, умолчаний и явной лжи, примеров чему - масса. Редактировали даже Владимира Ильича, так что Амиантов и компания даже издали специальную книгу "Неизвестный Ленин", куда вошли забракованные советской цензурой тексты основателя советского государства.

После 1917 г. историю большевистской партии пытались написать неоднократно. За это дело брались такие люди, как Г.Е. Зиновьев ("История РКП(б). Популярный очерк", неоднократно переиздавалась), А.С. Бубнов, П.М. Керженцев, Е.М. Ярославский ("Очерки по истории ВКП(б), в принципе хорошая книга, но написанная с понятно каких позиций, тоже многократно переиздавалась), В.И. Невский ("История РКП(б)", недавно переизданная, но к сожалению очень плохо, у меня есть, но пока лень сканировать) и М.Н. Лядов. Книги последнего, "Как начала складываться ВКП(б)" 1926 г. издания и "Из жизни партии в 1903-1907 годах (воспоминания)" 1956 г. издания я особо рекомендую. Лядов, конечно, тоже парень не безпроблемный, и его книги посвящены раннему периоду, но зато он излагает его очень хорошо.

В 1938 г. появился всем хорошо известная книга "История ВКП(б). Краткий курс". Она, скажем так, излагает историю партии с точки зрения сталинской фракции. "Краткий курс" сыграл огромную роль в развитии советской исторической науки, не только историко-партийной, и высказанные в нем идеи продолжали жить и после XX съезда, когда на смену "Краткому курсу" пришли другие учебные пособия. В 1964-1971 гг. выходило шеститомное издание "История Коммунистической партии Советского Союза" под ред. П.Н. Поспелова (тот еще кадр). Насколько мне известно, полностью в Интернете его нет, пока нашел только один том. Было также однотомное издание с тем же названием "История Коммунистической партии Советского Союза" под ред Б.Н. Пономарева.

Иными словами, нормального учебника или монографии по истории КПСС нет. В последние годы предпринимались попытки что-то такое написать (см. "История Коммунистической партии Советского Союза" 2013 г. издания под ред. А.В. Безбородова), но, конечно, делалось это буржуазными учеными с их позиций. Поэтому, действительно изучать историю партии нужно по первоисточникам, т.е. по протоколам партийных съездов и конференций. Очень хорошая подборка их всех есть на этом сайте. Как ни странно, читая эти протоколы, убеждаешься в том, что ничто ни ново под луной и многие вопросы, на которые пытаются найти ответ нынешние левые, разбирались еще сто лет назад, с участием гораздо более умных людей, чем мы с вами. Так как читать все протоколы, конечно, дело времязатратное, можно воспользоваться двухтомником "КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК (1898-1953)" (ссылка выше). Там сжато даны все программные документы и основные решения, принимавшиеся партией. Конечно, наибольший интерес представляет период 1900-1920-х гг., т.к. свободная дискуссия потом прекратилась и читать протоколы съездов за 1970-е гг. уже не имеет особого смысла. Чтение протоколов важно также потому, что например изучать Ленина по ПСС не очень правильно, т.к. там нет полемики, дискуссии, и понять смысл многих его идей просто сложно, если не обратиться к другим точкам зрения, с которыми он спорил.

История партийной оппозиции пока изучена не так хорошо, за исключением конечно троцкистов. А вот если кто-то захочет заниматься Зиновьевым или там "рабочей оппозицией", то придется разыскивать редкие издания двадцатых годов. У Зиновьева даже было свое собрание сочинений. Бухарину повезло больше - так как его считали идеологом нэпа, то его изучали и переиздавали в перестроечный период очень активно. По Мясникову кое-что есть здесь и я выкладывал его переписку с Лениным. По научной литературе следует сразу сказать, что все написанное на данную тему в 1930-1970-е гг. совершенно к употреблению не годится. Из ранней литературы стоить прочесть В. Сорина и М.Г. Гайсинского, они изучали оппозицию достаточно серьезно. Нормальная разработка этой темы началась только в последние десятилетия. Троцкистами занимались, например, В.З. Роговин и А.В. Резник, дискуссиями 1920-х годов - О.Г. Назаров, ранним периодом 1917-1918 гг. - А.В. Сахнин, А.В. Палеев. Единственный сборник документов, существующий на данный момент - желтая книжечка про левую оппозицию "РКП(б): внутрипартийная борьба в двадцатые годы: документы и материалы. 1923 г."

Еще раз повторюсь, опыт большевистской партии - первой марксистской партии, возглавившей пролетарскую революцию и приступившей к строительству социализма - актуален и сегодня. Без знания его мы обречены все время наступать на те же грабли.