Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

кот

Как я стал социалистом

9317b4f45bd6cef62ff4575f028be098

Я ничуть не отступлю от истины, если скажу, что я стал социалистом примерно таким же путем, каким тевтонские язычники стали христианами, - социализм в меня вколотили. Во времена моего обращения я не только не стремился к социализму, но даже противился ему. Я был очень молод и наивен, в достаточной мере невежествен и от всего сердца слагал гимны сильной личности, хотя никогда и не слышал о так называемом "индивидуализме".

Я слагал гимны силе потому, что я сам был силен. Иными словами, у меня было отличное здоровье и крепкие мускулы. И не удивительно - ведь раннее детство я провел на ранчо в Калифорнии, мальчиком продавал газеты на улицах западного города с прекрасным климатом, а в юности дышал озоном бухты Сан-Франциско и Тихого океана. Я любил жизнь на открытом воздухе, под открытым небом я работал, причем брался за самую тяжелую работу. Не обученный никакому ремеслу, переходя от одной случайной работы к другой, я бодро взирал на мир и считал, что все в нем чудесно, все до конца. Повторяю, я был полон оптимизма, ибо у меня было здоровье и сила; я не ведал ни болезней, ни слабости, ни один хозяин не отверг бы меня, сочтя непригодным; во всякое время я мог найти себе дело: сгребать уголь, плавать на корабле матросом, приняться за любой физический труд.

И вот потому-то, в радостном упоении молодостью, умея постоять за себя и в труде и в драке, я был неудержимым индивидуалистом. И это естественно: ведь я был победителем. А посему - справедливо или несправедливо - жизнь я называл игрой, игрой, достойной мужчины. Для меня быть человеком - значило быть мужчиной, мужчиной с большой буквы. Идти навстречу приключениям, как мужчина, сражаться, как мужчина, работать, как мужчина (хотя бы за плату подростка), - вот что увлекало меня, вот что владело всем моим сердцем. И, вглядываясь в туманные дали беспредельного будущего, я собирался продолжать все ту же, как я именовал ее, мужскую игру, - странствовать по жизни во всеоружии неистощимого здоровья и неслабеющих мускулов, застрахованный от всяких бед. Да, будущее рисовалось мне беспредельным. Я представлял себе, что так и стану без конца рыскать по свету и, подобно "белокурой бестии" Ницше, одерживать победы, упиваясь своей силой, своим превосходством.

Что касается неудачников, больных, хилых, старых, калек, то, признаться, я мало думал о них; я лишь смутно ощущал, что, не случись с ними беды, каждый из них при желании был бы не хуже меня и работал бы с таким же успехом. Несчастный случай? Но это уж судьба, а слово судьба я тоже писал с большой буквы: от судьбы не уйдешь. Под Ватерлоо судьба надсмеялась над Наполеоном, однако это не умаляло моего желания стать новым Наполеоном. Я и мысли не допускал, что с моей драгоценной особой может стрястись какая-то беда: подумать об этом, помимо прочего, не дозволял мне оптимизм желудка, способного переварить ржавое железо, не дозволяло цветущее здоровье, которое только закалялось и крепло от невзгод.

Надеюсь, я достаточно ясно дал понять, как я гордился тем, что принадлежу к числу особо избранных и щедро одаренных натур. Благородство труда - вот что пленяло меня больше всего на свете. Еще не читая ни Карлейля, ни Киплинга, я начертал собственное евангелие труда, перед которым меркло их евангелие. Труд - это все. Труд - это и оправдание и спасение. Вам не понять того чувства гордости, какое испытывал я после тяжелого дня работы, когда дело спорилось у меня в руках. Теперь, оглядываясь назад, я и сам не понимаю этого чувства. Я был наиболее преданным из всех наемных рабов, каких когда-либо эксплуатировали капиталисты. Лениться или увиливать от работы на человека, который мне платит, я считал грехом - грехом, во-первых, по отношению к себе и, во-вторых, по отношению к хозяину. Это было, как мне казалось, почти столь же тяжким преступлением, как измена, и столь же позорным.

Короче говоря, мой жизнерадостный индивидуализм был в плену у ортодоксальной буржуазной морали. Я читал буржуазные газеты, слушал буржуазных проповедников и восторженно аплодировал трескучим фразам буржуазных политических деятелей. Не сомневаюсь, что, если бы обстоятельства не направили мою жизнь по другому руслу, я попал бы в ряды профессиональных штрейкбрехеров и какой-нибудь особо активный член профсоюза раскроил бы мне череп дубинкой и переломал руки, навсегда оставив беспомощным калекой.

Как раз в то время я возвратился из семимесячного плавания матросом, мне только что минуло восемнадцать лет и я принял решение пойти бродяжить. С Запада, где люди в цене и где работа сама ищет человека, я то на крыше вагона, то на тормозах добрался до перенаселенных рабочих центров Востока, где люди - что пыль под колесами, где все высуня язык мечутся в поисках работы. Это новое странствие в духе "белокурой бестии" заставило меня взглянуть на жизнь с другой, совершенно новой точки зрения. Я уже не был пролетарием, я, по излюбленному выражению социологов, опустился "на дно", и я был потрясен, узнав те пути, которыми люди сюда попадают.

Я встретил здесь самых разнообразных людей, многие из них были в прошлом такими же молодцами, как я, такими же "белокурыми бестиями", -этих матросов, солдат, рабочих смял, искалечил, лишил человеческого облика тяжелый труд и вечно подстерегающее несчастье, а хозяева бросили их, как старых кляч, на произвол судьбы. Вместе с ними я обивал чужие пороги, дрожал от стужи в товарных вагонах и городских парках. И я слушал их рассказы: свою жизнь они начинали не хуже меня, желудки и мускулы у них были когда-то такие же крепкие, а то и покрепче, чем у меня, однако они заканчивали свои дни здесь, перед моими глазами, на человеческой свалке, на дне социальной пропасти.

Я слушал их рассказы, и мозг мой начал работать. Мне стали очень близки судьбы уличных женщин н бездомных мужчин. Я увидел социальную пропасть так ясно, словно это был какой-то конкретный, ощутимый предмет; глубоко внизу я видел всех этих людей, а чуть повыше видел себя, из последних сил цепляющегося за ее скользкие стены. Не скрою, меня охватил страх. Что будет, когда мои силы сдадут? Когда я уже не смогу работать плечо к плечу с теми сильными людьми, которые сейчас еще только ждут своего рождения? И тогда я дал великую клятву. Она звучала примерно так: "Все дни своей жизни я выполнял тяжелую физическую работу, и каждый день этой работы толкал меня все ближе к пропасти. Я выберусь из пропасти, но выберусь не силой своих мускулов. Я не стану больше работать физически: да поразит меня господь, если я когда-либо вновь возьмусь за тяжелый труд, буду работать руками больше, чем это абсолютно необходимо". С тех пор я всегда бежал от тяжелого физического труда.

Однажды, пройдя около десяти тысяч миль по Соединенным Штатам и Канаде, я попал к Ниагарскому водопаду и здесь был арестован констеблем, который хотел на этом заработать. Мне не дали и рта раскрыть в свое оправдание, тут же приговорили к тридцати дням заключения за отсутствие постоянного местожительства и видимых средств к существованию, надели на меня наручники, сковали общей цепью с группой таких же горемык, как и я, отвезли в Буффало, где поместили в исправительную тюрьму округа Эри, начисто сбрили мне волосы и пробивающиеся усы, одели в полосатую одежду арестанта, сдали студенту-медику, который на таких, как я, учился прививать оспу, поставили в шеренгу и принудили работать под надзором часовых, вооруженных винчестерами, - и все это лишь за то, что я отправился на поиски приключений в духе "белокурой бестии". О дальнейших подробностях лучше не рассказывать, но я могу заявить одно: мой американский патриотизм с тех пор изрядно повыветрился или, пожалуй, и совсем улетучился, во веком случае после всех этих испытаний я стал куда больше думать и заботиться о мужчинах, женщинах и детях, чем о каких-то условных границах на географической карте

Но вернемся к моему обращению. Теперь, я полагаю, всякому видно, что мой неудержимый индивидуализм был весьма успешно выбит из меня и что столь же успешно в меня вколотили нечто другое. Но точно так же, как я не знал, что был индивидуалистом, так теперь неведомо для себя я стал социалистом, весьма далеким, конечно, от социализма научного. Я родился заново, но, не будучи заново крещен, продолжал странствовать по свету, стараясь понять, что же в конце концов я такое. Но вот я возвратился в Калифорнию и засел за книги. Не помню, какую книгу я раскрыл первой, да это, пожалуй, и неважно. Я уже был тем, чем был, и книги лишь объяснили мне, что это такое, а именно, что я социалист. С тех пор я прочел немало книг, но ни один экономический или логический довод, ни одно самое убедительное свидетельство неизбежности социализма не оказало на меня того глубокого воздействия, какое я испытал в тот день, когда впервые увидел вокруг себя стены социальной пропасти и почувствовал, что начинаю скользить вниз, вниз - на самое ее дно.

Джек Лондон
кот

Крымский калейдоскоп

Крым - не Россия. К такому выводу я пришел уже через несколько часов после прилета в Симферополь. Похоже конечно, но все по-другому. Другие деревья, другая речь (русская, но с непривычным южным акцентом), другие здания, а главное, другие люди. Крымчане намного мягче, спокойнее и доброжелательнее москвичей, да и россиян в целом. Они по-другому себя ведут, по-другому разговаривают, по-другому одеваются, даже по-другому выглядят. Я очень удивился, когда увидел, что крымские девушки и в самом деле и сегодня очень похожи на ту девушку, о которой писал И.Л. Сельвинский в своем замечательном стихотворении "Севастополь". Я видел, как ругаются два мужика после ДТП - и не услышал ни одного матерного слова (конечно, это не значит, что крымчане вообще не матерятся), зато они называли друг друга "братишка". Мне сложно сравнивать, но может быть такие люди раньше были в СССР?

В Крыму все дешево. Проезд на маршрутке по городу в Севастополе стоит всего 12 рублей. На автобусе от Севастополя до Ялты (79 км) - около 100 рублей. С таксистом можно сговориться за 200 (обязательно надо торговаться, и он убавит сотню). В Москве с вас сдерут 120 за дорогу от Домодедово до города (16 км), с такси лучше вообще не связываться. Общественный туалет по всему Крыму стоит всего 10 рублей (в Москве - 30). Чай на автовокзале в Севастополе я покупал за 25 руб., в Москве таких цен давно уже нет.

Дешево потому, что крымчане значительно беднее. Из виденных мною городов только Севастополь произвел более-менее приличное впечатление, но и там бросаются в глаза обветшалые фасады и в целом явно невысокий уровень жизни. Про другие города (я успел побывать в Симферополе, Бахчисарае и Ялте) и говорить нечего. Ялта, курортная столица, шокирует приезжего ужасным общественным транспортом (хотя и очень дешевым) и скверными дорогами.

В Крыму любят Россию, российские флот и армию и вероятно также Путина. Особенно это чувствуется, конечно, в Севастополе, городе военных моряков. Девушка-экскурсовод, рассказывая про стоявшие в бухте военные корабли, обратила наше внимание на несколько судов с закрашенными бортовыми номерами - они принадлежали военно-морским силам Украины. Она не выразила никакого сожаления по этому поводу, и долго рассказывала о многочисленных судах ЧФ РФ, о памятниках времен Крымской войны ("священных для каждого севастопольца"), о линкоре "Новороссийск" и его трагической судьбе. Путин присутствует главным образом на футболках, которые продают туристам (400 руб.) Я не спрашивал, кто как к нему относится. О России люди на улице особо не говорили, зато говорили о войне на Украине. В Крыму много беженцев из Донецка и Луганска, везде висят объявления об автобусных рейсах в эти города. Я видел пару раз на стенах проукраинские граффити - "Слава нацiи" и т.п. Некоторые из них были замазаны (и поверх написано "смерть бандеровцам"), некоторые сохранились, но их было немного.

Я стал лучше понимать alex_dragon и не думаю, что крымчане сильно сожалеют о своей жизни в составе Украины - по внешнему виду городов и поселков нетрудно догадаться, что Украина практически ничего не вкладывала в Крым и видимо не собиралась. Что вкладывает в Крым Россия, сказать сложно, так как я ни с кем особо не общался, но внешне приход каких-то инвестиций особо не заметен. Практически нет московских магазинов и популярных в Москве брендов (которые есть в каждом крупном российском городе), в Крыму свои местные торговые сети. Нет конечно никакого Сбербанка, нет украинских банков, зато практически везде присутствует Российский национальный коммерческий банк (РНКБ). Раньше он был лужковский, потом крымский, теперь непонятно чей.

В Крыму я был всего несколько дней и по случайным разрозненным впечатлениям судить о чем-то сложно. Тем не менее, несмотря на все мои ошибки неопытного путешественника, ужасный крымский транспорт (особенно в Ялте) и толпы народа, я уверен, что вернусь туда снова. Крымчане произвели на меня самое хорошее впечатление, и я надеюсь, что и в будущем они сохранят лучшее в своем "национальном характере".

IMG_5310

Символ Севастополя - памятник затонувшим кораблям.

Collapse )
кот

Ритуальный псто

Наверно, ни в один другой день в социальных сетях не бывает столько бреда, как на 9 мая. Почитал ЖЖ, Facebook (у меня очень разные люди там подобраны). Либералы бьются в истерике из-за победы ненавистного совка. Коммунисты ненавидят георгиевскую ленту или наоборот в восторге обматываются ею. Люди постят своих дедов и прадедов, причем тоже в зависимости от политических убеждений. Одни публикуют репрессированных родственников, сидевших в сталинских застенках (либералы ведь не могут обойтись без упоминаний о репрессиях). Другие вывешивают фото сталинских офицеров. Народ, между тем, спокойно жарит шашлыки на природе.

1945-й год был давно. Молодые парнишки, которые успели попасть на фронт незадолго до окончания войны, теперь уже глубокие старики, большинство из них умерло. Из тех, кто ушел воевать в 41-м, почти никого нет в живых. Все меньше остается и детей войны, последних ее свидетелей. При этом все помпезнее отмечается день победы, все больше становится связанного с этим маразма. Для современного общества вторая мировая - это уже очень далекое и смутное воспоминание. Повод отдохнуть на природе и поспорить, кто же кого победил. Культ победы, который старательно выстраивает власть, к историческим событиям тоже не имеет никакого отношения. Он нужен для формирования новой национальной мифологии.

Стоит ли вообще праздновать этот день? Вопрос может многим показаться кощунственным. Но если посмотреть на то, что происходит вокруг, на продавщиц магазинов в военных пилотках, на надписи "На Берлин" на дорогих машинах, на черно-желтые ленты на задницах - наверно, все-таки кощунственно, это праздновать день победы именно таким образом. Лучше было бы скромно отметить его, как это делают за рубежом, ограничившись военным парадом и отдельными торжественными мероприятиями. Так мы бы в большей степени отдали дань уважения людям, победившим фашизм 70 лет назад. Устраивать из дня победы "патриотическое" шоу не только некрасиво и безвкусно, но и рискованно. История ведь имеет свойство повторяться.
кот

"У войны не женское лицо"

walking3a
Фото Арундати Рой

«У войны не женское лицо» [1] - таким был бы заголовок в русском переводе. Но опыт женщин-партизанок в продолжающейся народной войне показывает, что война на самом деле очень соответствует природе женщин. Есть такие войны, которые не нужны не только женщинам, но и широким массам людей по всему миру. Есть также войны, которых нельзя избежать, в которых каждый человек из народа вынужден участвовать, с оружием или без.

В действительности женщины постоянно ведут войну в своей обычной жизни по очевидным психологическим, культурным, социальным и экономическим причинам. На более широком уровне они ведут «войну» против «войны» рука об руку с другими угнетенными массами. Так что война не является «не женской». Она либо антиженская, либо ведется в интересах женщин и самими женщинами. Чувства, которые испытывают женщины-партизанки во время войны, разрушают миф о ее «неженской природе».

Ниже приведены некоторые истории женщин-партизанок, участвующих в войне в штате Андхра-Прадеш. Когда их спросили об их боевом опыте, женщины-активистки в партизанских отрядах, от членов комитета дистрикта до рядовых партизанок, в эмоциональном и уверенном тоне рассказали об этом.

Большей части товарищей-женщин в наиболее затронутых войной районах предстоит столкнуться с «Серыми гончими», SSF [2] или полицией дистриктов в ходе максимум первых шести месяцев после набора. Опыт первого боя имеет для них достаточно большое значение, поскольку он позволяет избавиться от сомнений и придает уверенность в себе.

Начнем с опыта товарища-женщины в ранге члена комитета дистрикта.

Collapse )
кот

"Преемник Сталина" Пантелеймон Пономаренко

bank_8830_63702

В среде поклонников И.В. Сталина популярны различные версии о его т.н. "преемнике". Обычно они связаны с той группой относительно молодых руководителей, которые выдвинулись в военные и послевоенные годы и вошли в состав Президиума ЦК, избранного на XIX съезде партии в октябре 1952 года. Часть из них впоследствии пошла за Хрущевым и после его отстранения стала править Советским Союзом. Другие Хрущева не поддержали и были им постепенно задвинуты на второстепенные посты, а затем поспешно отправлены на пенсию. Развязка печальная, хотя и не трагическая, какая была у поколения 1890-х.

Одна из версий о "преемнике Сталина" связана с П.К. Пономаренко, ярким представителем этого поколения. Впервые я познакомился с этой любопытной гипотезой, прочитав интервью И.А. Бенедиктова.

"Сталин вскоре достойного, с его точки зрения, преемника, по крайней мере, на один из высших постов, подобрал. Я имею в виду Пантелеймона Кондратьевича Пономаренко, бывшего первого секретаря ЦК Компартии Белоруссии, который во время войны возглавлял штаб партизанского движения при Ставке Верховного Главнокомандования. Обладая твердым и самостоятельным характером, Пантелеймон Кондратьевич одновременно был коллективистом и демократом до мозга костей, умел располагать к себе, организовывать дружную работу широкого круга людей. Сталин, видимо, учитывал и то, что Пономаренко не входил в его ближайшее окружение, имел собственную позицию и никогда не старался переложить ответственность на чужие плечи.

Документ о назначении П.К. Пономаренко Председателем Совета Министров СССР был завизирован уже несколькими членами Политбюро, и только смерть Сталина помешала выполнению его воли. Став Первым секретарем ЦК, Хрущев, который, естественно, был в курсе всего, предпринял необходимые шаги с тем, чтобы отодвинуть Пономаренко подальше - сначала в Казахстан, затем, в 1955 г., на дипломатическую работу, послом в Польшу, а потом в Нидерланды. Впрочем, и здесь он работал недолго - опасного "конкурента" быстренько препроводили на пенсию, весьма скромную и без причитавшихся ему льгот за государственную службу. Человек простой, скромный и непритязательный в личной жизни, обремененный заботами о родных и близких, он в буквальном смысле влачил полунищенское существование, когда наконец после отставки Хрущева друзья, обратившись в ЦК, добились достойного обеспечения его старости".


О существовании такой бумаги, кроме Бенедиктова, упоминает А.И. Лукьянов в своей статье "Возвращение Сталина".

"В этом свете заявление Сталина об отставке на Пленуме ЦК, проходившем после ХIХ съезда партии, было скорее апогеем его борьбы за обновление всех сторон послевоенной жизни страны. Тогда, как известно, Президиум ЦК расширился в два с половиной раза — до 25 человек. В него вошло значительное число представителей молодого поколения, партийных и хозяйственных работников с мест. Появилась возможность гораздо более широкого коллективного рассмотрения и решения наиболее важных вопросов жизни страны.

И здесь Сталину предстояло решить ключевую задачу — кого можно выдвинуть на пост Председателя Совета Министров СССР. К этому человеку Сталин присматривался давно, как бы сберегая его на будущее. Им был Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко — первый секретарь ЦК компартии Белоруссии, руководитель Центрального штаба партизанского движения во время войны, человек, прошедший хорошую школу партийной и государственной работы, широко образованный политический деятель. Решение о назначении Пономаренко Председателем Совета Министров уже было согласовано с большинством членов тогдашнего партийного руководства, и только неожиданная смерть Сталина помешала выполнить его волю. Хотя вполне возможно, что это кадровое решение могло и приблизить гибель Сталина, поскольку его ближайшему окружению, и особенно Берии и Хрущеву, гораздо больше импонировал послушный им Маленков.

Сразу после смерти Сталина "старая гвардия" вывела Пономаренко из состава Секретариата ЦК, назначив министром культуры, а с 1955 года надолго отправив за границу (в Польшу, Индию, Непал, Нидерланды, МАГАТЭ)".


Насколько я знаю, никто бумагу о назначении Пономаренко Предсовмина так и не нашел, но версия уже широко гуляет по СМИ - например, "Регнум" так и пишет "несостоявшийся глава советского правительства Пантелеймон Пономаренко". Еще одно свидетельство о Пономаренко как "преемнике Сталина" было опубликовано в "Красной Звезде" в номере за 11 февраля 2006 года.

"- И все же именно он возглавил партию после Сталина... А был ли другой человек, которого Сталин видел своим преемником? На эту тему сейчас ходит очень много легенд и сплетен.

- Насколько известно, Сталин, в частности, ориентировался на Пантелеймона Кондратьевича Пономаренко, первого секретаря ЦК Компартии Белоруссии. Это был особый человек: он пришел на партработу с преподавательской, кандидат наук. Блестяще освоил дело, отличался изумительной честностью и ответственностью, глубокий аналитик. В 1938 году возглавил парторганизацию Белоруссии, с начала войны был членом военного совета ряда фронтов, в 1942 – 1944 годах руководил Центральным штабом партизанского движения, затем возглавлял и ЦК, и Совмин Белоруссии. Когда Сталин спецпоездом ехал на Потсдамскую конференцию, то остановился в Минске, где провел около 14 часов - Пономаренко ему все подробно доложил по республике... Сталин предложил Пантелеймону Кондратьевичу поехать с ним в Берлин как представителю руководства партизанского движения, но он отвечал: "Я бы просил вас меня не трогать – здесь у меня столько дел! А там я просто буду сидеть..." Сталин сказал: "Если вы найдете нужным, прилетайте, мы вам место найдем".

- Пономаренко вскоре стал секретарем ЦК, замом председателя Совмина СССР, а потом его звезда закатилась...

- Безусловно, ведь Хрущев был его противником! Они цапались, еще будучи первыми секретарями в республиках, в частности по вопросам границы. Хрущев хотел часть Белоруссии оттянуть на Украину, а Пономаренко не давал. Придя к власти, Хрущев сразу назначил Пономаренко министром культуры, затем – первым секретарем в Казахстан, а в 1955 году отправил послом в Польшу".


Откуда это ему известно, генерал И.П. Потапов к сожалению не уточнил - слышал ли он об этом "тогда" или прочитал где-то уже в постперестроечные годы.

[Дальше]Краткая биографическая справка на Пономаренко:


Пономаренко Пантелеймон Кондратьевич (27.07(09.08).1902—18.01.1984),
член партии с 1925 г., член ЦК в 1939—1961 гг., член Президиума ЦК 16.10.52—06.03.53. гг. (кандидат 06.03.53—14.02.56 гг.), секретарь ЦК 01.07.48—06.03.53 гг.
Родился на хут. Шелковский Белореченского района Краснодарского края. Украинец.
В 1932 г. окончил Московский институт инженеров транспорта.
В 1918 г. и 1932—1936 гг. в Красной Армии.
С 1919 г. работал на нефтепромыслах и железнодорожном транспорте.
С 1922 г. на комсомольской работе, с 1936 г. на инженерной работе.
В 1938 г. инструктор, зам. зав. Отделом ЦК ВКП(б).
В 1938—1947 гг. первый секретарь ЦК КП(б) Белоруссии, одновременно в 1944—1948 гг. Предс. СНК (Совмина) Белорусской ССР, в 1942—1944 гг. нач. Центрального штаба партизанского движения при Ставке Верховного Главнокомандования, был членом военных советов ряда фронтов.
Генерал-лейтенант (1943 г.).
В 1948—1953 гг. секретарь ЦК ВКП(б) (КПСС), одновременно с 1950 г. министр заготовок СССР.
В 1953—1954 гг. министр культуры СССР.
В 1954—1955 гг. первый секретарь ЦК Компартии Казахстана.
С 1955 г. посол СССР в ПНР, с 1957 г. — в Индии и Непале, с 1959 г. — в Нидерландах.
С 1962 г. представитель СССР в МАГАТЭ, затем на преподавательской работе и Институте общественных наук при ЦК КПСС.
С 1978 г. на пенсии.
Депутат Верховного Совета СССР 1—4 созывов.
Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

http://www.hrono.ru/biograf/bio_p/ponomarev_pk.php

Известия ЦК КПСС, 7 (306) июнь 1990.

В немногочисленной мемуаристике личность Пономаренко характеризуется весьма положительно.

"С 1948 года Пономаренко являлся секретарем ЦК ВКП(б), одновременно министром заготовок, а с 1953 - министром культуры СССР. Вскоре его направляют подальше от Москвы, в Казахстан, первым секретарем ЦК партии. Я не особенный знаток личности Пономаренко, так как дистанция между ним и мной, секретарем Акмолинского обкома комсомола, была большая. Тем не менее у меня сложилось определенное мнение о нем. Я присутствовал на трех собраниях партийно-хозяйственного актива и на съезде Компартии Казахстана, где выступал с речами Пономаренко.


Уже само внешнее впечатление от его личности вызывало в людях ассоциацию с вождем. Все в едином порыве вставали с мест, бурно ему аплодировали, когда он появлялся на съезде или собрании актива. Во френчике сталинских времен, небольшого роста, с сократовским лбом, он как магнит воздействовал на аудиторию.

Выступал всегда без текста, с небольшой бумажкой - планом выступления. Слушали его с большим вниманием, затаив дыхание. Говорил Пономаренко логично, понятно, слова его доходили до сознания каждого человека. Рассказывал он о простых вещах, о нуждах и запросах трудящихся. Его выступления длились 1,5 - 2 часа, и это никого не утомляло.

<...>

У него была привычка - перед тем, как пойти на собрание актива, посетить магазины и посмотреть, чем и как там торгуют. И в этот раз он не изменил своему правилу. Поездил по Акмолинску, походил по магазинам и увидел там удручающую картину: полки полупустые, нет элементарных товаров первой необходимости. Причем нет товаров, которые не надо везти за тридевять земель, их можно изготовить на месте.


Подобные посещения Пономаренко практиковал и в Алма-Ате. Зашел в один из магазинов и решил купить конфет. "Вам куда высыпать?" - спрашивает продавец. "Раз нет кулька, - говорит Пономаренко, - сыпьте в шляпу". Об этой шляпе с конфетами состоялся крупный разговор с министром торговли. Данный случай стал известен во всей республике."


Пономаренко сейчас практически полностью забыт, как и другие люди из его когорты. Из современных историков им занимался, пожалуй, только Г.А. Куманев, лично его знавший и опубликовавший кое-что на эту тему в журнале "Отечественная история" (№№5 и 6 за 1998 год). Там есть любопытный эпизод, связанный с личным столкновением между Пономаренко и Хрущевым, тогда соответственно руководителями Белоруссии и Украины, по поводу границы.

"Всего через полгода после этого выступления мир стал свидетелем краха польского государства, запутавшегося в своих отношениях с Берлином, а 17 сентября 1939 г. части Красной Армии перешли государственную границу СССР, заняв земли Западной Украины и Западной Белоруссии. На всех этнографических картах Европы были четко прочерчены границы расселения белорусов и украинцев, а потому Пономаренко в своей беседе с академиком РАН Г.А Куманевым вспоминал: "Я не думал, что... могли возникнуть какие-либо осложнения" при установлении "административной границы между новыми областями страны".


Однако первый секретарь ЦК Компартии Украины Н.С. Хрущев представил свой проект размежевания между новыми западными землями страны, в соответствии с которым почти все они отходили к Украинской ССР. 22 ноября 1939 г. Хрущев и Пономаренко были вызваны в Кремль к Сталину. Еще до начала встречи в сталинском кабинете, Хрущев обрушился на проект, представленный Пономаренко. "Кто вам состряпал эту чепуху и чем вы можете ее обосновать?! – кричал он.

Сталин принял двух первых секретарей, сказав: "Здорово, гетманы, ну как с границей? Вы еще не передрались? Не начали войну из-за границ? Не сосредоточили войска? Или договорились мирно?"

После тщательного изучения и сопоставления двух проектов административной границы республик, Сталин поддержал в основном предложение Пономаренко. Правда, Сталин внес поправку, прочертив в одном месте границу севернее той, что была обозначена на карте Пономаренко. Сталин объяснил это "желанием украинцев получить немного леса".


Во время обеда, состоявшегося после совещания, Хрущев не скрывал своей обиды. Пономаренко вспоминал: "По лицу, по настроению Никиты Сергеевича чувствовалось, что он остался недоволен таким исходом и эту историю он надолго запомнит".


http://www.stoletie.ru/territoriya_istorii/on_mog_stat_prejemnikom_stalina_820.htm , также http://forum.comments.ua/index.php? showtopic=80046

Назначение Пономаренко главой ЦШПД тоже не обошлось без скандала - в НКВД (Берия) считали, что партизанским движением должно заниматься их ведомство, а Хрущев, конечно, хотел видеть там представителя Украины, а не Белоруссии. Но назначили Пономаренко. Как подчеркнул Сталин, партизанское движение - это партийное, политическое дело, а не чекистское. Чекисты Пономаренко этого не простили даже спустя десятилетия. Так, по настоянию И.Г. Старинова готовившаяся к печати книга Пономаренко была сильно порезана, потому что там были "секретные сведения". Лично со Стариновым у Пономаренко был конфликт во время работы последнего в ЦШПД.

Мне довелось однажды лично встретиться с Куманевым, и я задал ему вопрос, мог ли Пономаренко быть преемником Сталина. Он ответил в том смысле, что Пономаренко по своим личным и профессиональным качествам мог бы заменить Сталина, но, как я понял, Куманеву про версию "преемника" ничего не было известно.


Скорее всего, Пономаренко как преемник Сталина - это очередной миф, рожденный воспаленным историческим сознанием россиян конца XX-начала XXI вв., которое судорожно ищет разного рода альтернативы нынешней ситуации в стране, бросаясь из крайности в крайность ("вот если бы белые победили, вот мы бы зажили! вот если бы Троцкий победил Сталина, как было бы хорошо! вот если бы немцы разбили наших, сейчас пили бы баварское пиво!" и т.д.) Но искушение, конечно, очень велико - увидеть на месте Хрущева человека более культурного и умного, который вел бы другую политику.
кот

Мои переводы

Наксалиты:

Все переводы в одном файле (в т.ч. "В ногу с товарищами" Арундати Рой)

Поднимем высоко яркое красное знамя марксизма-ленинизма-маоизма!
Анурадха Ганди "У войны не женское лицо"
Джейсон Мотлаг "Война в сердце Индии"
Амит Бхаттачарья "Вспоминая Кишенджи"
Кишенджи "Мы - Пандавы, они - Кауравы"
Интервью с товарищем Ленгом
Из Г. Навлакхи "Дни и ночи в сердце восстания" Революционные народные комитеты и Маоисты и индустриализация
Интервью с товарищем Гопалджи
Чару Мазумдар "Исторические восемь документов"
Из Сатнама "Путешествия в маоистской партизанской зоне" Один день в народной армии и Урок политинформации
Из Я. Мюрдаля "Красная звезда над Индией": Разговор в джунглях, Отличие маоизма от "нормального" коммунизма, Антиутопия, О распаде Советского Союза
Кобад Ганди "Вопросы свободы и народной эмансипации"
Mail Today "Арест Кобада Ганди"
Арундати Рой "Памяти Анурадхи Ганди"
Дандакаранья: 25 лет героической борьбы
Азад "Маоисты в Индии"

Разное:

Да здравствует марксизм-ленинизм-маоизм!
Из Ф. Фанона "Проклятьем заклейменные"
Джошуа Муфавад-Пол "Маоизм или троцкизм"
Из Р. Россанды "Революционные интеллектуалы и Советский Союз"
Из Ш. Беттельхейма "Классовая борьба в СССР"
Ян Мюрдаль "Некоторые заметки о рабочем классе и империалистских войнах"
Интервью с Хосе Марией Сисоном
А. Ливанаг "За социализм против современного ревизионизма"
Из М. Мейснера "Марксизм, маоизм и утопизм"
Из Сираджа "Постмодернизм сегодня: краткое введение"
Из учебника "История марксизма-ленинизма-маоизма": Уроки реставрации капитализма в СССР, Ошибки русского опыта, Современный ревизионизм и коллапс социалистического лагеря
Из статьи "В СССР проблемы?" в журнале "A World to Win"
Хосе Мария Сисон "Народная война на Филиппинах"
Джошуа Муфавад-Пол "Вперед к веку маоизма!"
Тони Вуд "Коллапс как плавильный котел"
Джо Слово "Провалился ли социализм?"
кот

"Мы - Пандавы, они - Кауравы"



С несомненной гордостью он говорит, что он самый разыскиваемый преступник в Индии №2. Член Политбюро КПИ (маоистской) Маллоджула Котешвар Рао, псевдоним Кишенджи, 53, вырос в штате Андхра-Прадеш, читая Ганди и Тагора. По его словам, разобравшись в мировой истории, он ушел в джунгли делать революцию. В ходе обысков в 1982 г. полиция ворвалась в его дом в деревне Педдапалли. С тех пор он больше не виделся с матерью, но он пишет ей через газеты на телугу. Проведя 20 лет в наксалитском поясе в Махараштре и Чхаттисгархе, он перебрался в Западную Бенгалию. Его жена контролирует маоистские операции в Дантеваде. Находясь сейчас в укрытии всего лишь за несколько километров от лагеря полиции в Лалгархе, он каждый день прочитывает 15 газет и предлагает Вам отправить по факсу партийную литературу. Если Вы согласитесь подождать, он посмотрит военную статистику на своем компьютере. Выдержки из полуночного интервью по телефону:

Расскажите о Вашем жизненном пути. Что заставило Вас вступить в КПИ (маоистскую)?

Я родился в Каримнагаре, штат Андхра-Прадеш. В 1973 г., получив степень бакалавра по математике, я переехал в Хайдарабад изучать право. Моя политическая биография началась с моего участия в «Телангана Сангарш Самити», организации, которая боролась за создание отдельного штата Телангана. Я был основателем «Радикального студенческого союза» (РСУ) в Андхра-Прадеш. В период чрезвычайного положения в 1975 г. я ушел в подполье, чтобы принять участие в революции. На мой выбор повлияли несколько факторов: писатель Варавара Рао, основатель Ассоциации революционных писателей, политическая атмосфера в Индии и прогрессивное окружение, в котором я вырос. Мой отец был великим демократом и борцом за свободу. Он также занимал пост заместителя председателя отделения партии Индийский национальный конгресс (ИНК) в штате. Мы были брахманами, но моя семья никогда не верила в касту. Когда я вступил в КПИ (марксистско-ленинскую), мой отец вышел из ИНК, сказав, что два разных политика не смогут ужиться под одной крышей. Он верил в социализм, но не в вооруженную борьбу. Когда чрезвычайное положение отменили в 1977 г., я возглавлял демократическое крестьянское движение против феодализма. Более 60 тысяч крестьян приняли в нем участие. Это вызвало крестьянское восстание в национальном масштабе.

Министр внутренних дел согласился на переговоры с КПИ (маоистской) по таким вопросам, как права на лес, приобретение земли и особые экономические зоны (ОЭЗ). Почему вы отвергли его предложение? Он только просил вас остановить насилие.

Мы готовы к переговорам, если правительство отзовет свои силы. Насилие не входит в нашу повестку дня. Наше насилие – это ответ на насилие. Правительственные силы нападают на наших людей каждый день. За последний месяц в Бастаре формирования «Кобра» убили 18 ни в чем не повинных адиваси и 12 маоистов. В Чхаттисгархе арестуют людей, которые помогают нам с нашими программами развития. Остановите все это, и насилие прекратится. Недавно глава полиции Чхаттисгарха назвал шесть тысяч специальных сотрудников полиции в «Салва Джудум» силой, которой следует гордиться. Вербовка агентов продолжается. Эти люди насиловали, убивали и грабили адиваси на протяжении многих лет. Целые деревни были опустошены из-за «Салвы Джудум». Правительство может говорить все что угодно, но мы им не верим. Как они могут изменить свою политику, если это от них вообще не зависит? Ими командуют Всемирный банк и Америка.

На каких условиях вы сократите масштабы насилия?

Премьер-министр должен принести извинения адиваси и вывести все войска, размещенные в их регионах. Войска для нас не новость, мы боролись с государственным террором на протяжении последних двадцати лет. Все политические заключенные должны быть освобождены. Возьмите столько времени на вывод войск, сколько вам нужно, но поручитесь перед нами, что в это время не будет новых полицейских атак. Если правительство согласится на это, никакого насилия с нашей стороны не будет. Мы продолжим развивать наше движение в деревнях, как раньше.

Перед тем, как правительство согласится на вывод войск, можете ли вы заверить государство, что вы не будете вести боевых действий в течение одного месяца?

Мы подумаем над этим. Мне нужно посоветоваться с моим генеральным секретарем. Но какие будут гарантии, что полиция не будет атаковать нас в течение этого месяца? Пусть правительство сделает заявление и начнет процесс вывода войск. Это не должно быть простое шоу для публики. Посмотрите, что произошло в Андхра-Прадеш. Они начали переговоры, а потом прервали их. Член нашего Центрального комитета отправился на встречу с секретарем партийного комитета в Андхра-Прадеш. Потом полиция застрелила его за то, что он осмелился участвовать в переговорах с правительством.

Если вы действительно за народ, то почему вы настаиваете на вооруженной борьбе? Вам нужно благосостояние адиваси или политическая власть?

Политическая власть. Благосостояние адиваси является нашим приоритетом, но без политической власти мы не сможем ничего добиться. Власть невозможна без армии и оружия. Адиваси подвергались эксплуатации и были загнаны в крайнюю отсталость потому, что у них не было политической власти. У них нет прав на собственное богатство. Тем не менее, наша философия не настаивает на необходимости оружия. Оружие занимает второстепенное место. Мы потерпели поражение в Андхра-Прадеш по этой причине.

Правительство говорит, что вы должны первыми остановить насилие, вы говорите, что правительство должно первым вывести войска. Получается замкнутый круг, в котором больше всего страдают адиваси, интересы которых вы, по вашим словам, представляете.

Давайте тогда позовем международных наблюдателей. Будь то Андхра-Прадеш, Западная Бенгалия или Махараштра, мы никогда первыми не начинали насилие. Первым всегда нападало правительство. В Бенгалии кадры КПИ (марксистской) не позволяют никому, кроме членов их партии, работать в деревнях под их контролем. Полицейские силы присутствуют в регионе Лалгарха с 1998 г. В такой ситуации как я могу агитировать за повышение цен на картошку и питьевую воду? Я просто не могу этого делать. Когда минимальный размер заработной платы в Западной Бенгалии составлял 85 рупий в день, людям платили 22 рупии. Мы потребовали 25 рупий. «Махабхарата» начинается с того, что Кауравы отказались дать Пандавам даже пять деревень, которые они просили. Государство отказалось поднять зарплату на три рупии. Мы – Пандавы; они – Кауравы.

Вы говорите, что насилие не входит в вашу повестку дня, но вы убили за последние четыре года почти 900 полицейских. Многие из них были из бедных семей адиваси. Даже если это ответное насилие, как вы таким образом боретесь за народ?

Мы ведем войну не с полицией, а с государством. Мы хотим свести к минимуму потери полиции. В Бенгалии многие семьи полицейских симпатизируют нам. За последние 28 лет КПИ (марксистская) совершила 51 тыс. политических убийств. Да, за последние семь месяцев мы убили 52 члена КПИ (марксистской), но только в ответ на жестокость полиции и КПИ (марксистской).

На какие деньги существует КПИ (маоистская)? Как насчет обвинений в рэкете?

Мы не занимаемся рэкетом. Мы собираем налоги с корпораций и крупной буржуазии, но это не отличается от финансирования корпоративным сектором политических партий. Мы проводим аудит каждые полгода. Ни одна пайса не расходуется зря. Крестьяне также финансируют партию при помощи добровольных пожертвований, давая каждый год заработки за два дня. За два дня сбора бамбука в Гадчироли мы получили 250 тыс. рупий. За сбор листьев тенду в Бастаре – 350 тыс. рупий. В других местах крестьяне дали нам 1 тыс. центнеров риса.

А если крестьянин откажется давать пожертвования?

Такого не бывает.

Потому что вы их запугали?

Нет. Потому что они на нашей стороне. Мы не требуем с крестьян ни одной пайсы за программы развития, которые мы осуществляем.

Какие программы развития вы осуществляете в регионах маоистского движения? Как улучшилась жизнь для адиваси в Чхаттисгархе и Джаркханде?

Мы разоблачаем перед людьми истинное лицо государства, говорим им, как живут богатые люди и чего они лишены. Во многих из этих регионов цена за сбор листьев тенду составляла одну рупию за тысячу листьев. Мы подняли ее на 50 пайс за каждый лист в трех дистриктах Махараштры, пяти дистриктах Андхра-Прадеш и во всем Бастаре. Бамбук продавали на бумажные фабрики за 50 пайс за связку. Теперь цена составляет 55 рупий. Но эти победы пришли после борьбы с сопротивлением и жестокостью государства. Только в Гадчироли они убили 60 человек с нашей стороны, мы убили пятерых с их стороны. КПИ (маоистская) оказывает медицинскую помощь 1,2 тыс. деревень в Индии почти на ежедневной основе. В Бастаре наши солдаты являются опытными врачами, носят соответствующую форму, работают акушерками в джунглях. Мы не даем им оружия. У нас есть 50 таких мобильных врачебных команд и 10 мобильных госпиталей в самом Бастаре. Жители деревень идут к специалистам по определенным болезням: лихорадку лечит Исса, дизентерию Раму и т.д. В этих регионах так распространены болезни, что не хватает людей хоронить мертвых. Мы даем врачам бесплатные лекарства для людей. Правительство не знает, что эти лекарства идут из их собственных больниц.

Если государство введет гражданскую администрацию в наксалитском поясе, вы позволите это?

Мы приветствуем такой шаг. Мы хотим, чтобы сюда пришли учителя и врачи. Люди в Лалгархе просили построить больницу на протяжении десятков лет. Правительство ничего не делало. Когда они построили больницу сами, правительство превратило ее в военный лагерь.

Каково ваше видение будущего? Назовите три ближайшие задачи.

Первая задача – завоевание политической власти, установление новой демократии, социализма и затем коммунизма. Вторая задача – сделать нашу экономику самодостаточной, чтобы мы не полагались на займы у империалистов. Мы все еще выплачиваем иностранные займы, сделанные десятки лет назад. Долг продолжает расти из-за девальвации нашей валюты. Мы никогда не сможем выплатить его. Это то, чего хочет Всемирный банк. Нам нужна экономика, которая опирается на две вещи – сельское хозяйство и промышленность. Во-вторых, адиваси хотят земли. Пока они не будут иметь своей земли, государство будет эксплуатировать их. Люди должны получать долю урожая в зависимости от сделанной ими работы. Мы не выступаем против промышленности – какое развитие возможно без нее? Но мы должны решить, какие отрасли промышленности нужны именно для Индии, а не для Америки или Всемирного банка. Вместо больших дамб, крупной промышленности мы будем продвигать мелкую промышленность, в особенности ту, от которой зависит сельское хозяйство. Третья цель – захватить все крупные компании – от семьи Тата до семьи Амбани, отменить все «меморандумы о взаимопонимании», национализировать их имущество и посадить владельцев в тюрьму. Кроме того, с низового до высшего уровня, мы создадим выборные демократические органы власти.

Но посмотрите на историю коммунистических правительств по всему миру. Они стали такими же репрессивными, как и те правительства, которые они свергли. Есть яркие свидетельства государственного принуждения и отсутствия свободы мысли при маоистских режимах. Как это все соответствует интересам народа?

Это сказки, которые рассказывают капиталисты. Люди в деревнях умирают сотнями, но наши врачи хотят жить в городах. Все наши инженеры хотят работать на Японию или в секторе ИТ. Они добились своего положения за счет нации. Что они делают для моей страны? Государство не может заставить вас стать врачом. Но если вы стали им, оно должно настоять на том, чтобы вы отработали два года в деревне. Насколько репрессивным является государство, это зависит от того, кто контролирует власть.

Мы хотим демократической культуры. Если нет демократии, скажите крестьянам начать новую революцию и свергнуть нас. В зародышевой форме, у нас уже есть альтернативное демократическое народное правительство в Бастаре. Мы выбираем местное правительство, которое называется революционный народный комитет. Люди голосуют, поднимая руки. В комитете есть председатель, заместитель председателя и отделы – образования, здравоохранения, социального обеспечения, сельского хозяйства, закона и порядка и по связям с общественностью. Эта система в настоящее время существует примерно в 40 дистриктах Индии. Представление о том, что маоисты не верят в демократию, ошибочно. То, что существует сегодня в Индии, это формальная демократия. Она не настоящая. Будь то Мамата Банерджи, или КПИ (марксистская), или ИНК, все это диктатура. Мы добились на переговорах освобождения 14 женщин-адиваси в Бенгалии, чтобы показать всему миру, кого государство держит в тюрьме; показать их настоящее лицо.

Если вы верите в демократию, почему вы не участвуете в демократическом процессе, который уже существует? Маоисты в Непале приняли участие в выборах.

Чтобы создать новое демократическое государство, сначала нужно уничтожить старое. Непальские маоисты пошли на компромисс. Какие выборы? Против 180 депутатов парламента выдвинуты серьезные уголовные обвинения. Больше 300 депутатов парламента – миллионеры. Знаете ли вы, что армия США уже проводит учения на базе в штате Уттар-Прадеш? Они открыто заявили, что они возьмут с собой индийскую армию, куда захотят. Кто позволил им вести себя так дерзко? Не я. Я против них. Я настоящий патриот.

Какой вы хотите видеть Индию? Выберете образец.

Нашим первым образцом был Париж. Он закончился неудачей. Потом потерпела неудачу Россия. Тогда появился Китай. Но после Мао он тоже потерпел неудачу. Теперь нигде в мире власть не находится действительно в руках народа. Везде рабочие борются за нее. Так что у нас нет образца для подражания.

Если коммунизм не сработал в других странах, почему он должен сработать в Индии? Китай теперь признает, что теории Мао были ошибочны. В Непале маоисты уже стремятся получить иностранные инвестиции.

То, что делают маоисты в Непале, это ошибочно. Если идти по этому пути, то он приведет только к новому Буддхадебу-бабу . Мы обратились к ним с призывом вернуться к старым путям. Когда социализм или коммунизм пускают где-то корни, империализм пытается разрушить его. Конечно, Ленин, Мао, Прачанда – у всех есть недостатки. Выиграв вторую мировую войну, Ленин и Сталин заменили внутреннюю демократию бюрократией. Они пренебрегли участием народа. Мы будем учиться на их ошибках. Но капитализму тоже придется снова встать на ноги после того, как его пристрелили. Как вы можете говорить, что капитализм был успешен? Социализм является единственным путем.

Но придя к власти, вы можете также совершить ошибки, как непальские маоисты или КПИ (марксистская)?

Если мы изменимся, народ должен начать новую революцию против нас. Если правитель – не важно, кто – становится эксплуататором, тогда народ должен подняться и потребовать демократии. Они не должны слепо верить в Кишенджи, Прачанду или Сталина. Если лидер или партия отклонятся от их собственной идеологии, тогда нужно перестать верить им и снова восстать. Народ всегда должен сохранять эту традицию.

Сталкивались ли вы когда-либо с личными трудностями? Является ли насилие единственным путем оказания давления на государство?

Я верю, что мы боремся за правое дело. Мы ведем справедливую войну. Да, могут быть ошибки на этом пути. В отличие от государства, когда мы совершаем ошибки, мы признаем это. Когда Фрэнсису Индувару отрубили голову, это было ошибкой. Мы извинились за это. В Лалгархе мы используем разные методы. Недавно мы выдвинули конкретные требования по развитию и дали правительству время до 27 ноября. Мы просили 300 артезианских колодцев и 50 временных больниц. Я также стучал в двери партий «Левого фронта» - блока «Вперед», Революционной социалистической партии, КПИ и даже КПИ (марксистской). У меня даже есть контакты с министрами бенгальского правительства. Я лично говорил с главным министром.

Его офис это отрицает.

Я говорил с ним. Я потребовал остановить репрессии и сказал, что мы отправили по почте наши требования по развитию. Он сказал, что на него давят его собственная партия и министр внутренних дел Чидамбарам.

Почему полиция не смогла вас поймать?

В восьми штатах идут днем и ночью операции по моей поимке. Я самый разыскиваемый преступник в Индии №2. В 1,6 тыс. деревень в Бенгалии люди организуют ночное дежурство, чтобы полиция не смогла меня найти. В лагере за полтора километра от того места, где я сейчас, находятся 500 полицейских. Народ Бенгалии любит меня. Полиции придется убить их, прежде чем они смогут поймать меня.

Замглавы министра внутренних дел недавно заявил, что Китай снабжает вас оружием. Это правда?

Очевидно, он не знает основ нашей философии. Чтобы выиграть войну, нужно знать твоего врага. Наши взгляды диаметрально противоположны взглядам Китая. Я думал, что Чидамбарам и Пиллаи мои противники, но никогда не думал, что у меня будут такие примитивные враги. Они размахивают мечами в воздухе. Победа будет за нами.

Что вы думаете по поводу «Лашкаре-Тайба» ? Вы поддерживаете их борьбу?

Мы можем поддерживать некоторые их требования, но их методы ошибочны и антинародны. «ЛиТ» следует прекратить устраивать теракты, поскольку таким образом они не смогут достигнуть никаких целей. Вы можете победить только в том случае, если будете опираться на народ.

Tehelka, Vol 6, Issue 46, November 21, 2009


P.S. Кишенджи был убит в ноябре 2011 г.
кот

Будущее

Когда Владимир Владимирович отойдет в мир иной и его преемника/преемников наконец отдерут от кормушки, о прошлом так и будут говорить - путинское безвременье. Я буду уже немолодым человеком, такой дядечка в потрепанном пальто, с седыми растрепанными волосами, таких часто можно увидеть на демонстрациях левых. Двадцать-двадцать пять лет, почти четверть века потрачены впустую. Потерянное поколение. Кто-то уехал, кто-то устроился работать в банк, кто-то верит в семейные ценности и выплачивает кредит за квартиру, кто-то живет потихоньку и старается ни о чем не думать, кто-то умер. "Лишь бы не было войны".
кот

"а мы могли бы служить в разведке"

Кашин взял интервью у Лебедева.

— Ну вот я Рогозина знаю давно.

— По линии разведки?

— Нет, где-то в городе познакомились, и давно — это сейчас давно, а тогда я его знал, ну, года два где-то.


Я сразу представляю себе такую милую картину - где-нибудь в Лондоне идут навстречу друг другу Лебедев и Рогозин, и Рогозин спрашивает: "Вы не подскажете, который сейчас час?" Или Лебедев задает ему такой же вопрос, это не важно. И так они познакомились, два человека, которые вообще не имеют никакого отношения к КГБ.

— Работали вы на Лубянке?

— Ой, ну что вы. Лубянка — это КГБ, мы сидели в Ясеневе. Вообще КГБ никакого отношения не имел к разведке, с моей точки зрения. На 95 процентов абсолютно самостоятельная история, но формально да, КГБ. Какое отношение разведка имела к девятому, например, управлению, к охране?


Т.е. если вы сидели в Ясеневе (рядом со мной, кстати), то вы уже не имели никакого отношения к КГБ. Ведь все знают, что КГБ - это Лубянка.

"Вообще это миф, что сотрудники разведки чего-то добились в бизнесе. Это дело случая и знаний. Если бы я не получил этих знаний в Лондоне, я бы не добился ничего в сфере операций с долгами и ничего бы не понимал в финансовых операциях. Я работал крайне активно во времена Горбачева в Лондоне, это было крайне интересно, был большой спрос на нас, разведке разрешали более-менее объективно писать, что такое западные экономики, политические системы — был на это спрос со стороны молодой генерации"

Чем дальше читаю, тем больше убеждаюсь, что Лебедев явно преуменьшает в разговоре с Кашиным свои разведывательные таланты. Не только "аналитикой" он там занимался.

Я закончил МГИМО в 1982-м, а из КГБ ушел в 1992-м. Все достаточно прозаично, и вся эта романтизация и поговорка, что оттуда никогда не уходят, — я на нее отвечаю: «А что, из гинекологов уходят?» Вот я простой советский гинеколог.

— А делали вы там что?

— Я занимался аналитической работой, это обобщение всей информации, то есть работа с открытыми и прочими источниками и доклад этого наверх, в инстанцию так называемую, по разметке. Как говорили — писать надо так, чтобы дураку было понятно. Как правило, не больше полутора страниц. Почти твиттер, особенно после того, как начальники все вымарают.


Да, пора мне завязывать с этим делом, с несчастными савецкими людьми. Time to move on. Просто до сих пор не укладывается в голове масштаб предательства, когда СССР сдали все, абсолютно, и, конечно, наш "щит и меч".