Category: производство

Category was added automatically. Read all entries about "производство".

кот

Построение социализма

Построение социализма это материальное построение, а также и политическое построение, однако более всего важно - это построение социалистического сознания. Построение социалистического сознания это построение коллективного сознания, пролетарского, партийного сознания... Если философия, позиция, сознание есть феодальное, капиталистическое, угнетающего класса, и, в особенности, сознание индивидуалистическое и частнособственническое - то оно произростёт и снова укрепит себя в рядах нашей революционной молодёжи, в наших революционных рядах, в рядах нашей партии или в нашем социалистическом отечестве. Это значит, что империализм, феодализм и капитализм сразил и одержал победу над социализмом.Социалистическая революция и построение социлизма в нашей стране, даже если мы достигнем 10 тонн риса с одного гектара и построим десятки тысяч фабрик, не будут иметь значения или социалистической сердцевины. Это будет значит, что наша социалистическая революция исчезла и растворилась, что она проиграла. Наша земля, наше отечество стали рабами, потеряли лицо и унизили своё имя, как много раз до этого в истории.

Читая Пол Пота
кот

Дискуссионный материал (тезисы тов. Мясникова, письмо тов. Ленина, ответ ему)

Организационное бюро ЦК командировало меня в Петроград (как мне удалось установить потом, я был сослан на исправление).

В тот момент, когда я приехал в Петроград, настроение в нем было праздничное. Все газеты писали, что «спящий просыпается», петроградская промышленность опять начинает дышать полной грудью: оцепенелые от долгого бездействия члены ее расправляются, и скоро великая трудовая Республика почувствует могучее, животворящее дыхание великана. Газеты пестрели сообщениями о прибывающих мобилизованных рабочих для вновь открываемых заводов и от имени пролетарской власти вперебой заключали их в свои объятия, принимая в свою пролетарскую семью. Так было в конце октября. 29-го октября на заседании Петросовета т. Рудаков делает доклад о топливном снабжении Петрограда и приводит следующие цифры: «за истекший 1919-20 г. Петроград израсходовал, считая все на дрова, 612 000 кубических саженей. В связи с увеличением норм населения и потребности вновь пущенных заводов на 1920-21 г. нужно 725 000 кубических саженей. За шесть месяцев 1920 г. (с 5 по 10 месяц) доставлено, считая все на дрова, 385 000 кубических саженей. За это время 1919 г. доставлено 250 000 кубических саженей, т.е. на 132 000 кубических саженей меньше. В 1919 г. на 1-е декабря было 50 000 кубических саженей дров. Если мы допустим, что максимальный расход будет в 70 000 кубических саженей в месяц, минимальный расход топлива в Питере будет в 30 000 кубических саженей, то на 1-е декабря нынешнего года будем иметь 110 000 кубических саженей, вместо 50 000 кубических саженей прошлого года. Итак, заключает докладчик, несмотря на все тяжелые условия, в которых приходилось работать, все-таки кривая топливоснабжения поднимается кверху. Мы двинулись с мертвой точки, и если в дальнейшем будем проявлять самодеятельность, то хотя совсем из топливного кризиса и не выйдем, но значительно сможем его смягчить (см. стенографический отчет). Это было 29-го октября. Во второй половине ноября прошел слух по Питеру, что часть заводов останавливается, вследствие отсутствия топлива.

На вопрос, правда ли это, тов. Угланов (тогда он был секретарь Совета Союзов) ответил: «Провокация».

Такого мнения держались не только в Совете Союзов, но решительно во всех руководящих органах.

Но это потемкинские деревни. Присматриваясь поближе, я начинал видеть (немало изумляясь) Петроград не такой парадно-красный: фабрики, заводы часто бастовали; там не было коммунистического влияния и не чувствовали своей власти и чувствовали власть по множеству неустройств ее, больно бьющих рабочего. Чувствовали, что власть есть, но чужая и далеко. Чтоб получить что-нибудь от нее, надо «давить»: «не надавишь, не получишь».

Забастовки-итальянки возникали по всякому пустому поводу.

Созданная для военного времени система управления приспособлена была совсем не к тому, чтобы прислушиваться к настроениям недр фабрик и заводов, а к тому, что происходит в центре, наверху. За это время вырабатывается специальный вид коммуниста. Этот коммунист развязен, толков, все знает, а, главное, умеет угодить начальству, что начальство с некоторого времени начинает очень любить. Пользуется ли он влиянием среди рабочих, или нет, какое ему дело? Начальство любит – и хорошо.

Во всех возникавших забастовках-итальянках винили меньшевиков и эсеров, этих зловредных агитаторов и, желая избавить себя от крамолы, их арестовывали. Но, несмотря, на спасительные меры, забастовки не прекращались, а, наоборот, обострялись, а меньшевики и эсеры из людей без всякого влияния, репрессиями превращались в героев и вскоре за них восставали всем заводом, восставали горой. А коммунисты из комячеек в глазах масс превращались в комищеек. Обилие непорядков в Петрограде давало пищу меньшевикам и эсерам; они могли говорить о них, говорили простую, доступную уму каждого рабочего правду. А коммунисты говорили о возвышенных материях, о будущем земном рае. О непорядках же говорить он не смел, не только пред беспартийной массой, но и перед партийной, так как рисковал быть высланным (конечно, не по этапу).

Коммунист обязан был говорить, что все хорошо. Партийная пресса и инакомыслие считала от лукавого. Полнейшая безответственность перед массой партийной и беспартийной, потому что она безмолвна. Она должна или бастовать, или молчать. За забастовку-то, пожалуй, никого не арестуют, - все бастуют, а за разговор наверняка или вышлют, или посадят. Партийной массе, середняку разрешается говорить о маленьких грешках и только о маленьких, а если покрупнее, надо молчать. Ответственность перед ЦК? Но ведь там свой парень есть, тов. Зиновьев.

Мне тов. Зиновьев, в присутствии очень многих товарищей партийного собрания трех районов (Смольнинского, 1-го городского и Московского), сказал: «Вы перестаньте разговаривать, а то мы вас из партии исключим. Вы или эсер или больной человек». Вот тон, который задан питерской организацией. Если вы не согласны с непогрешимым папой, то анафема. Так со мной, видавшим виды, конечно, больше тов. Зиновьева, а как с середняком партийцем? А с беспартийным как? Всякая попытка сказать критическое слово ведет к зачислению смельчака по штату меньшевиков и эсеров со всеми вытекающими отсюда последствиями. На этом фоне происходит разложение верхушек, развивается пьянство, сопровождаемое правилом: рука руку моет, кумовство, а в учреждениях без доклада не входи, бестолочь, волокита. Работники назначаются по принципу своих ребят. «Астория», охраняемая пулеметами, делается притчей во языцех – она пьяная.

Дальше
кот

Анна Стронг - "С Раковским по Украине." ( часть 6)

Оригинал взят у ljwanderer в Анна Стронг - "С Раковским по Украине." ( часть 6)
Анна Стронг - "С Раковским по Украине."
Часть 1   Часть 2   Часть 3   Часть 4   Часть 5

05-ussr
Фото- Макс Альперт

О том, как быть счастливым при зарплате 20 долларов в месяц


Collapse )

кот

Сталинский Донбасс

Горловка уходит от грязи в новый, социалистический город. Грязь – это наследство, оставленное старым, капиталистическим Донбассом. Грязь заливала маленький поселок, прозябавший в нужде, темноте и нечеловеческой эксплуатации.

Наша Горловка – новый, большой город, окруженный чудесными заводами, новыми шахтами, - город, созданный усилиями нашей партии всего за несколько лет.

В энциклопедическом словаре Брокгауза и Эфрона Горловка обозначена как маленький поселок, принадлежащий капиталистам, с тремя тысячами жителей.

Еще в 1923 г. все население Горловки составляло восемь тысяч двадцать девять человек.

В 1934 г. в нашем городе больше ста тысяч жителей.

Только за последние четыре года партия и правительство обеспечили капиталовложения в строительство жилищ, больниц, школ, столовых в размере 70 миллионов рублей.

Выросла промышленность! На территории города было [2] шахтенки. Как разрослась наша шахта им. «Кочегарки» - большой, красивый механизированный подземный завод!

А шахта им. Сталина, выросшая за последние несколько лет! Самая большая шахта в Донбассе. Огромнейший коксохимический завод!

Выросли чудесные корпуса гиганта химии – азотнотукового завода.

Маленькая мастерская превратилась в машиностроительный завод – крепость механизации Донбасса.

Жалкая пекарня сменена четырьмя большими механизированными хлебозаводами.

В нашем районе построены новая шахта им. Румянцева, новый доломитный завод, ртутная фабрика, новый фенольный завод, несколько кирпичных комбинатов.

И эти новые, социалистические предприятия и наш новый город окружены зеленью. Только за последние два года высажено декоративных деревьев на 600 гектаров.

В Горловском районе – 15 средних школ-десятилеток. Какой из губернских городов старой России имел 15 гимназий?

Наш город расцветает, как и весь Донбасс. Расцвет его идет на основе индустриального роста.

Впервые в 1934 г. Горловка досрочно окончила годовой план и дала стране на 24% угля больше, чем в прошлом году. Есть еще более разительные цифры. Если сравнить добычу района в дни до исторического постановления ЦК и теперь, мы даем в сутки на 46% больше.

На 46% больше за счет борьбы с «безрукостью» и «беспримерной отсталостью», за счет ликвидации «канцелярско-бюрократических и антимеханизаторских настроений»!

Этот путь нам указал товарищ Сталин, - это пафос освоения и выращивание людей.

Ликвидируя по указанию товарища Сталина «бюрократические нравы и обычаи», мы вырываем из-под спуда бюрократизма творческую энергию масс, и это открывает нам новые резервы.

Горловка лишь один из районов Донбасса. Они, эти поселки старого Донбасса, были удивительно похожи друг на друга. Недаром, когда вышла в свет книга писателя Авдеенко «Я люблю», многие считали, что мрачный быт гнилого шахтерского поселка Авдеенко писал с натуры, именно с их «Собачевок» и «Нахаловок».

Вокруг Новой Горловки находятся чудесные металлургические заводы Макеевки и Сталино, красавец Краматорский машиностроительный завод, заводы химической промышленности Константиновки, Красный Луч с его мощной Штеровской электростанцией.

Горловка соревнуется с новыми городами, и вековая грязь, накопившаяся за годы капиталистического гнета в Донбассе, жалкие хибарки, мрачные улички сменились бурно развивающимся строительством новых, социалистических городов.

Разве узнать старую Юзовку, этот некогда темный и забитый, беспросветный поселок?

Огромнейший город Сталино – столица Донбасса – растет совершенно неслыханными темпами.

Наново перестраивается героический Луганск – город железного наркома Клима Ворошилова, растет этот новый город вокруг чудесного огромного завода, выпускающего сверхмощные паровозы.

Растут новые заводы и фабрики, растут новые города, школы, техникумы, высшие учебные заведения, научные институты, театры, кино, больницы, ясли, гостиницы, рестораны, новые жилища. Пустыри и болота превращаются в новые сады и парки, бесплодные земли – в тучные огороды.

Эпоха Сталина – эпоха чудесного расцвета нового Донбасса.

И недаром делегации шахтеров, металлистов, химиков ездят экскурсиями в соседние районы и, в изумлении останавливаясь на новых улицах, у новых заводов, спрашивают друг друга:

«Когда успели построить, ведь год назад здесь было болото?»

И недаром энтузиаст-забойщик Рябошапка в каждом своем выступлении неустанно твердит:

«Жалко, что мне уже за сорок, надо было сейчас только начинать жить…»

Добиваясь новых образцов коммунистического труда, повышают шахтеры суровую революционную бдительность к недобитому классовому врагу, к его зиновьевско-троцкистскому контрреволюционному охвостью.

Старики Рябошапка и Гришин, представитель другого поколения – Изотов и совсем молодой Саша Степаненко и десятки тысяч других – это новые люди, и они крепко под руководством партии борются за сталинские указания о новом Донбассе.

Изотов не захотел оставаться простым землекопом, упорно учился работать по-новому, приемами, достойными подземной фабрики угля. Вскоре рапортичка о работе забойщика Изотова показывает рост ежедневного перевыполнения нормы на десятки, а потом на 100 и 200 процентов.

В чем секрет его успеха?

Быть может, в мускульном перенапряжении? Нет, по собственному признанию Изотова, он устает значительно меньше прежнего. Старательно изучает Никита свой пласт угля, со всех сторон подбирается к угольным глыбам, всячески испытывает отбойный молоток, овладевает тонкостями своего производства. Он разрушает легенду, созданную в старом Донбассе, о том, что «шахта – это темное место», что в забое можно полагаться только на удачу и что никогда не узнать стихии угля.

Из простого землекопа Никита Изотов вырос в мастера забоя. Материальный эффект работы шахтера, овладевшего техникой, шахтера, по-коммунистически относящегося к труду, поражает всю шахту. Месячная получка доходит до тысячи рублей, а в последующие месяцы и выше.

Но не в этом только источник популярности горловского забойщика. Он не одиночка-мастер, скрывающий по законам капиталистической конкуренции секреты своего мастерства. Он – ударник шахты, он – сын нового, социалистического Донбасса, он работает в коллективе и чувствует ответственность за выполнение задачи, возложенной партией на весь шахтерский коллектив, на всю шахту.

Изотов обращается к Саше Степаненко, молодому шахтеру-комсомольцу. У Саши плохо ладится в забое, ему не удается выполнить нормы.

- Пойдем ко мне на участок, - говорит ему Никита, - я тебя научу работать.

Через два-три месяца шахта уже не кажется Саше «темным делом», он посмеивается над россказнями об удачливости Изотова, ибо в его собственной расчетной книжке процент выполнения нормы растет: 100, 150, 200.

Саша Степаненко также стал мастером забоев подземной фабрики.

Изотову уже не приходится останавливаться в уступе возле Степаненко. У него много других учеников, и он старательно, любовно передает им свой опыт, пока весь участок, долго не вылезавший из позорного прорыва, выходит в шахте на первое место.

А Саша Степаненко с буксирной бригадой отправляется на отстающий участок.

- Почему ты не выполняешь нормы? – спрашивает он у забойщика-комсомольца.

- Здесь уголь крепкий, - повторяет молодой забойщик продиктованные кем-то слова.

Степаненко присматривается к пласту, налаживает отбойный молоток и за три часа выполняет норму, заданную на целый день.

Перед отъездом в Красный флот Саша Степаненко – ученик Изотова – в своем отчете уже рассказывает не о своих учениках, а об учениках своих учеников, которые стали блестящими мастерами угольного забоя.

Никита Изотов знает, что его биография принадлежит тысячам шахтеров, превративших труд «в дело чести, в дело славы, в дело доблести и геройства».

Эта коллективная биография нового шахтера начинается в гнилых землянках, окутанных серными парами, в гнетущей нужде, во мраке и грязи жалкого горняцкого поселка. Биография шахтера прорезается яркими днями гражданской войны – борьбы за Донбасс, сверкает героическим, тяжелым, упорным трудом за восстановления разрушенной белогвардейцами шахты.

Новые страницы шахтерской биографии начинаются с записи в расчетной книжке. Старик Зарубин с шахты «Дзержинка» с гордостью показывает свой заработок – 1 400 рублей. Заработок машиниста врубовки Станина Ивана Борисовича – 800-900 рублей, молодого забойщика, демобилизованного красноармейца Радченко – 1 450 рублей, забойщика Фоменко шахты «Кочегарка» - 1 700 рублей.

Они гордятся своим заработком, своей зажиточностью: […] трехкомнатными квартирами, хорошей меблировкой, коровами и кабанами, книжными новинками в личных библиотеках, патефонами, хорошими костюмами, десятками картофеля, капусты, тыкв, выращенных на огородах.

Шахтеры справедливо гордятся своей зажиточностью, этим показателем честного, коммунистического отношения к труду, свидетельством передовой работы в шахте.

Но они не выскочки – не рабочая аристократия, всякими неправдами пробиравшаяся при капитализме к большим заработкам. Когда один опытный забойщик с шахты им. […]рассказывал мастерам забоя о том, как мучительно в свое время, через строй издевательств, он проходит шахтерскую учебу, каждый из них сообщает длинный список учеников, любовно им выращенных.

И молодой Степаненко и старик Зарубин учатся. Свой досуг они отдают курсам повышения технической квалификации, школе партийного просвещения.

Они – передовики не только в забое. Старик Денисов и молодой забойщик Радченко, и тысячи с ними – передовики-общественники, активисты шахты.

Если дело идет о зеленой посадке, они увлекают своим примером других.

Их жены выходят первыми на прополку огородов, ибо «неудобно», чтобы ударник шахты не получил лучшего урожая картофеля, капусты и помидоров.

Они – лучшие организаторы субботников по очистке от грязи, по строительству парка культуры, по прокладке трамвая.

Они дерутся за то, чтобы их квартира была признана наиболее благоустроенной и чистой, и понимают, что речь идет не только о личном уюте, но они обязаны своим примером подтягивать других к культурной, зажиточной жизни.

По-разному используют они свой досуг: одни в театре, другие в аэроклубе, третьи за книжкой, четвертые в парке культуре. Новая, зеленая, цветущая Горловка дает им возможность культурно организовывать свою жизнь соответственно индивидуальным вкусам и потребностям.

Этим людям обязана Горловка и весь Донбасс своими успехами.

По штрекам и забоям шахты до решения ЦК ВКП (б) ползал дух старого Донбасса, облеченный в грязь, суеверие и косность. Новые шахтеры, выросшие вместе с Донбассом, со всей страной, под руководством партии с помощью машины сломали стену саботажа и открыли новые пути социалистического подъема угольной промышленности.

С гордостью рассказывали горловские делегаты Никита Изотов и Меламедовский VII Всесоюзному съезду советов о производственных успехах.

VII съезду советов СССР Горловка рапортовала эшелонами угля и кокса о выполнении плана 1934 г.

Простые землекопы в прошлом, люди мрачной нужды, самой тяжелой и презренной профессии капиталистической России, стали знатными людьми своей социалистической страны и гордо носят имя шахтера в передовых шеренгах пролетариев эпохи Сталина.

Поднятые нашей партией из гнусных землянок к чудесной творческой жизни, они – шахтеры стали ярчайшей человеческой иллюстрацией к замечательным сталинским словам: «Людей надо заботливо и внимательно выращивать, как садовник выращивает облюбованное плодовое дерево».

И в этом залог дальнейшего бурного расцвета нового, социалистического Донбасса.

Фурер В. Новая Горловка. Записки партработника. М., 1936. С. 130-135. Всю книгу можно скачать здесь, за сканы спасибо Алексею Черных.
кот

Народники и наксалиты

Сходство народников и наксалитов (индийских маоистов, да и маоистов в целом) есть только внешнее сходство.

Может показаться, что маоизм – это народничество. Действительно, маоисты вроде бы делают ставку прежде всего на крестьян и крестьянскую революцию. Они выступают против крупной индустрии и говорят о развитии мелкого производства без масштабной индустриализации.

В то же время, содержание аграрной программы маоистов и народников совершенно разное. Народники идеализировали общину и считали ее в основном однородной. Маоисты строго проводят различие между бедными и богатыми крестьянами, и на практике наксалиты проводят интересы именно бедных и беднейших крестьян. Например, Махендра Карма и его банда – это была именно организация местных кулаков, которые недовольны проводимыми наксалитами преобразованиями.

Суть этих преобразований состоит в развитии кооперации и постепенного перехода к коммуне. В партизанских районах проводимая наксалитами «модернизация» сельского хозяйства проводится на обрабатываемой совместно земле, при помощи коллективного труда (чему придается особое значение). Наксалиты выступают не за мелкое производство (т.е. за капитализм), а за общественное производство (за социализм).

Еще один важный момент – в отличие от позднего (либерального) народничества наксалиты выступают не за частичные реформы в рамках существующего строя, а за революцию. В отличие от ранних (революционных) народников они идут не по пути заговоров, а по пути массовой вооруженной борьбы.

Различие между наксалитами и, скажем, КПИ (марксистской) похоже на различие между большевиками и меньшевиками; КПИ (м) хочет индустриализации Индии и всемерного развития капитализма; маоисты хотят революции. Они не призывают законсервировать прежние патриархальные отношения, наоборот, они хотят их сломать; ни о какой «самобытности» Индии и особом «индийском» пути или «индийском социализме» и речи нет, нет идеализации индийского крестьянства и его устоев, с которыми маоисты решительно борются (с суевериями, патриархатом, кастой). Наксалиты не отрицают капитализма в Индии и т.д.

Народничество – это скорее взгляды Арундати Рой и прочих постмодернистов, которые идеализируют адиваси (индийские племена).

Народников и наксалитов объединяет роль революционной интеллигенции и ее ценности - общие что в России, что в Индии. В то же время, русским народникам так и не удалось привлечь на свою сторону крестьян, не говоря уже о нерусских народностях ("инородцах"). А наксалиты смогли это сделать.

О том, в чем наксалиты похожи на анархистов и в чем расходятся с ними, писать не буду, поскольку в анархизме не разбираюсь.
кот

Разговор в джунглях

010maoist_10_20100329

Мы сильно устали, но чай, которым нам подали, был очень горячим. Он разбудил меня. Когда я осушил свою первую чашку, я увидел группу людей, выходящих из джунглей по другой тропе. Они сели рядом с нами. Было трудно как следует разглядеть их лица в мерцающем свете. Они спросили о дороге, была ли она трудной для меня. Потом они спросили о ситуации в Европе. Я постарался забыть о своей усталости, ноющих коленях и спине, и сказать что-то вразумительное как об углубляющемся экономическом и политическом кризисе, так и массовом движении против империалистических войн.

Социал-демократическое классовое сотрудничество, «средний путь», как его называли в тридцатые, окончательно потерпело крах в последние десятилетия двадцатого века. Государство всеобщего благосостояния было демонтировано. В Швеции, как и везде в империалистических государствах, рабочие и левые политики взяли на себя политическую ответственность; это неудивительно, так как они больше не массовые организации с независимым финансированием, их финансирует буржуазное государство, и поэтому они являются частью его структуры.

Конечно, люди продолжают бороться. Разделение общества на классы становится даже все более болезненно острым. Объективно говоря, классовая борьба обостряется. Каждый день вы можете прочитать об этой борьбе как в Соединенных Штатах и Швеции, так и во Франции или Германии. Но это по большей части слепая и спонтанная борьба без организации, сознательности и руководства. Это неудивительно. В Соединенных Штатах организации рабочего класса были разгромлены после второй мировой войны и периода маккартизма. Во всех наших странах профсоюзы и официальные левые партии были ослаблены. Это очень серьезная ситуация.

Она также оказала воздействие на антиимпериалистическую борьбу. Даже моя страна, Швеция, которая еще десятилетие назад, когда эти слова еще не вышли из моды, официально считалась неприсоединившейся, теперь служит интересам Соединенных Штатов, посылая солдат в Афганистан. Но движение солидарности существует; это широкий фронт, в котором участвуют как епископы, так и старые социал-демократические политики. Мы надеемся, что мы будем увеличивать свое влияние, пока не сможем заставить правительство изменить свою политику. Но здесь есть опасность. Эта опасность типична.

Официальные политические левые на словах выступают против этой колониальной войны. Но когда дело доходит до политических реалий, то лидеры социал-демократической партии прямо заявили послу Соединенных Штатов, что их партия, что бы не говорилось в ее официальных заявлениях в качестве оппозиции, поддерживает политику Соединенных Штатов в Афганистане и на Балканах. Или, возьмем другой пример, официально выступающая против НАТО социалистическая левая партия в Норвегии входит в правительство и затем принимает на себя политическую ответственность за отправку норвежских войск в составе контингента НАТО для поддержки империалистической войны Соединенных Штатов в Афганистане. Они называют это тактикой. Такой тип поведения был типичен для европейских «левых» начиная с конца предыдущего столетия.

Сегодня Швеция отправляет войска воевать в Афганистан в составе сил НАТО. Важной частью движения солидарности в нашей стране является борьба за возвращение этих войск домой. Я вовсе не уверен, что мы добьемся успеха.

Но нужно помнить, что мы, или точнее наши предшественники в тогдашнем движении социалистической молодежи, действительно смогли остановить войну Швеции против Норвегии в 1905 году. Ленин указывал на это как на пример. Мы сыграли свою роль в том, что Швеция не приняла участия в первой мировой войне (хотя некоторые товарищи за это отправились в тюрьму) и мы также сыграли свою роль в организации широкого фронта против присоединения Швеции к нацистскому «крестовому походу» в 1941 году. Эту борьбу я очень хорошо помню по своей молодости.

Я боюсь, что на этот раз мы, по мере того, как кризис углубляется и на горизонте маячат новые империалистические войны, будем также беспомощны, как были наши товарищи во Франции и Германии в 1914 году. Но, с другой стороны, массовая мобилизация по всему миру, в которой мы приняли участие, в поддержку Стокгольмского воззвания в 1950 г. сыграла важную роль в том, чтобы остановить Соединенные Штаты от развязывания мировой ядерной войны, также как международному антивоенному движению против войны Соединенных Штатов в Индокитае удалось сделать это в 1960-е годы. Не следует обманывать себя ложными надеждами, но также не следует отбрасывать всякую надежду и быть циником.

Товарищи, сидевшие в темноте рядом с нами, ничего не сказали по поводу того, что я рассказал о трудностях и опасностях, подстерегающих движение солидарности в Швеции и в Европе в целом. Но потом товарищ, которого представили только по инициалам ГС, стал говорить на тему очень важных теоретических вопросов индустриализации и модернизации, и это меня окончательно разбудило.

К высокому технологическому развитию ведет не только одна дорога. Вопрос состоит в том, не является ли тот тип широкомасштабной индустриализации, которая была типична для Советского Союза, и все еще характерна для западных стран, выражением не столько чисто рациональных технологических требований, сколько особенностью, характерной для капитализма. Эта форма организации производства сама по себе создает буржуазное право.

Он рассматривал этот вопрос в том же ключе, который я помню со времен Великой пролетарской культурной революции в Китае. Тогда в Чэнду, в 1976 г., еще до смерти Мао Цзэдуна, я и Гун Кессле, которая писала книгу о революционных уличных комитетах, просидели всю ночь, обсуждая малую промышленность (backyard industries) с партийным секретарем революционного комитета фабрики запасных частей.

Есть разные способы индустриализации, сказал он.

«Можно также вести ее снизу вверх. Мы на своей фабрике начали с производства болтов в 1964 г. Наш коллектив состоял из четырех рабочих, которые вышли на пенсию по состоянию здоровья, в основном из-за туберкулеза, студента, который не смог уехать в деревню из-за астмы, и пятерых домохозяек. Но у нас был опыт и мы еще могли работать. Мало помалу мы запустили производство. В 1971 г. мы стали фабрикой по производству запасных частей для автомобильной промышленности. Теперь нас 234 человека, 112 мужчин и 122 женщины. Мы организовали свою систему здравоохранения на кооперативной основе. Мы управляем фабрикой демократически и принимаем все важные решения коллективно. Мы проводим собрания каждый четверг. Все присутствуют, мы обсуждаем вопросы и принимаем решения. В этом году мы отложили 510 тыс. юаней в фонд накопления и председатель Мао сформулировал нашу цель; стать настоящей фабрикой по производству автомобилей. Всего этого мы добились сами»

Я вспомнил об этом партийном секретаре из Чэнду, потому что то, о чем говорил товарищ ГС, было альтернативной моделью индустриализации. Передо мной был ответственный коммунист сегодняшнего дня, который не впал в обычный для Советского Союза и современного Китая «фордизм», но вернулся к традиции Маркса и Парижской коммуны. Традиции, которая в Европе также включала Уильяма Морриса и которая была продолжена и развита Мао.

«В учебных материалах нашей партии мы очень ясно высказались по этому вопросу», - сказал один из товарищей и вручил мне соответствующий документ.

«В ходе культурной революции в Китае было инициировано массовое движение, чтобы ликвидировать ревизионистскую линию, т.е. линию управления сверху вниз, систему «постоянного» разделения труда, например, управленец, технический эксперт, рядовой рабочий, систему статусов и привилегий, основанных на иерархии, и, что более важно, шла борьба за то, кто будет контролировать и управлять делами фабрики. Был воплощен в жизнь подход, основанный на «двух участиях», участии управленческого персонала в производстве и рабочих в управлении. Партийные комитеты на фабриках были распущены и были образованы новые организационные формы, рабочие управленческие команды (worker’s management team). Они поощряли рабочих обсуждать предложения и решения руководства. К рабочим регулярно обращались за советом и они принимали участие в составлении производственных планов, которые тщательно обсуждались в разных цехах, прежде чем их принимали на вооружение; практиковалась система сверху вниз и снизу вверх. Миф о том, что технические инновации, которые увеличивают производительность труда, могут быть достигнуты только экспертами и специалистами, был разрушен. Благодаря тесному взаимодействию рабочих и групп три-в-одном (партийные работники, техники и рабочие), был достигнут огромный прогресс в области технических инноваций. Они следовали политике Мао участвуй в революции и развивай производство и политическая работа есть плоть и кровь всей экономической работы. Это один из самых важных уроков Великой пролетарской культурной революции»

«У нас был товарищ из руководства», - сказал ГС, - «который писал большую работу по этому вопросу в индийском контексте. Но его убили в «боестолкновении». Мы сейчас восстанавливаем его рукопись. Это очень важный вопрос».

Теперь я понимаю, кто это был. ГС, в соответствии с традиционной индийской модой все сокращать, это генеральный секретарь.

Мне показалось замечательным, в какой открытой манере он, генеральный секретарь, и его товарищи, здесь в джунглях обсуждали эту проблему; ключевой вопрос о разных способах индустриализации и экономического развития, который большинство «западных» коммунистов запрятали под ковер. Должно ли быть дирижистское экономическое руководство сверху вниз, начиная с Госплана или правительства или ЦК партии? В реальности это сохраняет и воспроизводит «буржуазное право», как говорил Мао. Почему бы не перевернуть этот процесс? Люди не такие тупые. В конце концов, мы сами всегда говорили, что они являются движущей силой истории. Какие выводы из этого нужно сделать применительно к экономическому и технологическому развитию после капитализма?

Еще один важный момент, это товарищеский дух дискуссии. Он очень сильно отличался от того, к чему я привык, общаясь с руководством коммунистических партий во Франции, в Восточной Европе и в Советском Союзе в сороковые и пятидесятые годы.

В ходе всех разговоров на протяжении недель, которые я провел в Дандакаранье, с генеральным секретарем Коммунистической партии Индии (маоистской) Ганапати и другими членами руководства из Политбюро и Центрального комитета, у меня осталось то же впечатление. Это вселило в меня надежду.

Myrdal, Jan. Red Star Over India: As The Wretched of The Earth are Rising. Kolkata, 2012. Pp. 53-58.
кот

Против какой индустриализации выступают маоисты

Разговор о насильственном перемещении и захвате земли и о роли партии в борьбе со всем этим заставил меня поднять неизбежный вопрос, ведь минералы и в самом деле надо как-то использовать, и основанная на переработке минералов промышленность должна развиваться, поэтому, выступая против захвата земли корпорациями, не выступают ли они против индустриализации как таковой?

Именно поэтому, ответил Раджу, вскоре мы сформулируем нашу собственную программу развития горнодобывающей промышленности.

Какими будут ее основные пункты?

Подожди, пока она будет опубликована, но одно очевидно, что низкие выплаты роялти в размере примерно 10-50 рупий за метрическую тонну, в зависимости от качества железной руды, это слишком мало, когда международная цена за тонну железной руды превысила 10 тыс. рупий за метрическую тонну. Он сослался на брошюру, выпущенную в Чаттисгархе, где обращалось внимание на недостатки односторонней политики правительства, которая выгодна иностранным и крупным корпорациям. Цитируя ее, он сказал, что NMDC поставляет железную руду в Японию со своих шахт в Байладилье по цене 400 рупий за метрическую тонну. В то время как местные производители были вынуждены одно время покупать железную руду за 5,8 тыс. рупий за тонну, но потом цена была снижена, когда профсоюз рабочих машиностроительных предприятий и партия "Фронт освобождения Чаттисгарха" надавили на владельцев фабрик, убедив их в том, что вместо выжимания денег из рабочих путем понижения зарплаты им следовало бы лоббировать правительство в связи с дискриминационной политикой, согласно которой для них выставляют огромные цены на железную руду, одновременно позволяя продавать шахты по бросовым ценам мультинациональным корпорациям (МНК).

По словам Раджу, партия твердо выступает против передачи шахт в аренду МНК, которые экспортируют минералы, не позволяя использовать их местной промышленности. Они также считают, сказал он, что горнодобывающая промышленность должна строго регулироваться и ограничиваться.

Как насчет преимуществ массового производства, сбережения энергии, восстановления земли после горных разработок...

Он сказал, что на все эти вопросы будет дан ответ, и что наша партия не против местной промышленности.

Когда я спросил его, означает ли это, что шахты будут переданы в аренду частным владельцам, и если это будет так, то какими будут критерии и какова гарантия того, что не будет эксплуатации.

По этим вопросам, как с улыбкой ответил Раджу, мне следует проявить терпение и подождать.

Пока я жду, тем не менее, отмечу, что важно, что партия считает нужным публично изложить свою версию развития горнодобывающей промышленности. Более того, они, по-видимому, уже подробно рассмотрели этот вопрос. Как сказал Раджу, партия не выступает против индустриализации как таковой, но она решительно против крупной промышленности. Также они считают, что следует отдавать предпочтение отраслям промышленности, основанным на переработке лесных продуктов, таких как амла (индийский крыжовник), бамбук и древесина.

Days and Nights in the Heartland of Rebellion by Gautam Navlakha.